Она видела, как нелегко ему начать разговор и с большим удовольствием избежала бы его сама.
— Оу! Ну серьезно? — пробормотала Ната. — Роланд, давай без всяких там скучных лекций…
— Ната, ты, не помнишь этого, но я возил тебя в школу уже тогда, когда ты твои волосы еще были заплетены в косички. А на переднем сидении ездил Фафель. Помнишь его?
Натали чувствовала, что краснеет. Конечно, она помнила Фафеля, своего робота — питомца, который сопровождал ее повсюду до тех пор, пока Нате не исполнилось тринадцать. Фафель был забавный — лохматый, розовый, всегда готовый к обнимашкам. А потом в материнской плате, скрывающейся где-то внутри его пушистого, теплого тела произошел сбой, и Фафель заявил Нате, что она не его хозяйка. И начинал верещать каждый раз, когда она пыталась приблизиться к нему. Как она рыдала тогда, чувствуя себя преданной! И кажется кто-то, быть может водитель, чье лицо не отложилась в памяти — просто размытая темная фигура, вытирал ей слезы и говорил о том, что привязываться к вещам нельзя, что верность надо хранить только живым созданиям. Ната пнула его и сказала, что Фафель не вещь, и вообще, нечего лезть с непрошенными советами… А на следующий день, обозленная, сама кинула питомца в мусоросжигатель…Едва ли Роланд хотел именно этот эпизод ей напомнить, просто давал понять, что видит в ней только ребенка. А Ната была ошеломлена этим открытием. Тот самый взрослый дядька, вытирающий ей нос салфеткой, и вот этот черноглазый смеющийся парень, с волосами, собранными в хвост — один и тот же человек?
— Мне почти восемнадцать, — сказала она, хмурясь. — Не надо считать меня ребенком… И если что — ты все понял неправильно! Вот!
Роланд вместо ответа вздохнул.
— Хорошо, — покорно согласился он. — Я понял неправильно.
На их счастье, браслет просигналил о том, что пора ехать, потому что Ната и так уже готова была провалиться сквозь землю.
И в эту ночь, когда Ната уснула, свернувшись под одеялом, Роланд хотел было как прежде положить ладонь ей на плечо, но удержал руку. Вместо этого долго сидел, глядя на спящую девушку.
Ната проснулась от шума дождя. Капли упруго били в пластиковую крышу дешевого мотеля. Натали и не знала раньше, что придумали даже такие места для ночлега: негде провести ночь и припарковать автомобиль — пожалуйста, все для вас. Кубы, без окон, скорее похожие на гаражи, но с минимальными удобствами для людей — кровать, душ, и завтрак, которого, однако, они не получат, потому что комкух оказался сломанным. Кайя стояла здесь же, словно следила за своими хозяевами тусклыми фарами. «Ну что, уже практически член семьи, даже ночуем под одной крышей», — мысленно улыбнулась Ната, кутаясь в плед, пахнущий отчего-то машинным маслом. Она удивленно осмотрела его и поняла, что это куртка Роланда, которой он укрыл ее поверх пледа. В воздухе ощущалась сырость, вставать категорически не хотелось.
Ната никогда не любила дождь. Но раньше хотя бы заранее было известно, когда климат-служба наметила «генеральную уборку планеты», как эти дни иногда называли в прессе. Надо было вставать и собираться, но Ната из последних сил тянула время. Роланд, пользуясь свободными минутами, возился в двигателе кайи, она слышала, как он осторожно, стараясь не шуметь, осматривает автомобиль.
Дождливый сумрачный день, холодный и промозглый. Лучшего дня для того, чтобы отправить свою жизнь на свалку, и придумать нельзя…
Ната умылась, расчесалась, собрала волосы в хвост и одела чистую одежду, достав ее из рюкзака. Роланд наблюдал за ней из-под свесившихся на глаза длинных прядей, руки у него было чуть ли не по локоть в масле, поэтому он убрать волосы он не мог.
— У нас еще есть время, рано собралась, — сказал он, когда Ната, покружившись по комнате, собрав все вещи и потыкав в мертвые кнопки сломанного комкуха, встала рядом.
Роланд попытался сдуть волосы вверх, чтобы увидеть выражение ее лица: она была как-то особенно молчалива и задумчива, но тяжелые вихры не слушались. Натали подошла еще ближе и отвела пряди с его вспотевшего лба. Он замер под ее ладонями, но Ната не почувствовала, как напряглось его тело, потому что мысли ее были далеко.
— Сегодня, — сказала она.
Когда браслет подал сигнал, они оба стояли у двери, полностью собранные, с рюкзаками за плечами. Морда тоже, казалось, прониклась серьезностью момента и беспокойно ходила в переноске, словно хищник в клетке.
Когда спустя пять минут, сигнал сработал снова, стал громким и тревожным, Ройл просто выключил браслет. Обнял одной рукой Нату за плечи, подбадривая.
— Я с тобой, не бойся, — сказал он.
Натали была уверена, что за ней явятся уже на следующую минуту после того, как браслет подаст последний отчаянный сигнал, но время тянулось и тянулось, так что она в конце концов сняла рюкзак, внезапно начавший давить на плечи. Да, шансов поймать их с Роландом у них не было никаких, если бы они сами этого не захотели. И где-то в глубине души возникла малодушная мысль: «А не сбежать ли, пока не поздно?» Может, зря…
