Я улыбнулась, дернула головой и, поймав его палец ртом, тихонько прикусила. Мы так долго к этому шли, и все было не зря.
Ясными вечерами мы сидели в плетеных креслах на крыше и смотрели на звезды. Ян рассказывал мне обо всем, делился со мной своими познаниями в разных сферах: философии, науке, боевых искусствах, восточной мудрости, музыке и астрономии. Его мозг не желал знать границ, как будто это было единственным словом, чуждым ему – граница.
Я впитывала все знания как губка, мне хотелось слушать еще, я не могла насытиться.
В один из таких вечеров Ян рассказывал мне о квазарах – самых ярких и самых дальних точках от нас.
– Квазары называют маяками Вселенной.
– А что такое квазары? Звезды? – спросила я.
– Нет. Скорее сверкающие лучи энергии, – ответил Ян, немного подумав.
– А они далеко от нас? От Млечного Пути?
– Очень. В десятках миллиардов световых лет.
– Уф, это хорошо. Значит, эти лучи нас не достанут.
На следующий день вечером на крыше Ян обучал меня фехтованию.
– Всякая война основывается на обмане. Нападай на врага, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает[5], – в перерыве Ян цитировал китайских военных философов.
Я атаковала, но Ян встал в защиту и отбил удар, а затем перешел в контратаку, но я парировала ее и, приблизившись вплотную и тем самым мешая нанести удар, уколола в грудь.
– Я уколола тебя прямо в сердце, – гордо сказала я, не убирая шпагу.
Ян снял маску и серьезно посмотрел на меня.
– Ты не уколола, а выколола его, – произнес он медленно и выразительно.
Взгляд его угольно-черных глаз был тяжелым и давящим. Лицо оставалось бледным и пасмурным. Он молчал, но собирался что-то сказать или сделать. Сердце пронзил внезапный испуг. А я ведь еще не разучилась бояться Яна…
Клинком своей шпаги он отбросил в сторону мою и уверенно подошел ко мне.
Возвышаясь надо мной, как твердый непоколебимый утес, он резко снял с моей руки перчатку и замер, держа мою руку в своей. У него был такой решительный и суровый вид, будто он собрался отрубить мне руку. Я посмотрела вниз.
– Смотри на меня, – требовательно сказал он. Я с трудом подняла глаза. Я смотрела на него так, будто видела впервые и чувствовала его тяжелую гнетущую ауру. Под взглядом его черных глаз я становилась меньше и будто таяла. В душе поднималось чувство знакомого зачарованного ужаса. Я видела, что он борется с нахлынувшими на него эмоциями, волнение мощным потоком пыталось пробить стену его сдержанности и непоколебимости.
– Ты выйдешь за меня, – сказал он твердо и решительно, уверенный в своих словах так же, как если бы сейчас озвучил планы на вечер. А может, все-таки спросил? Нет, спрашивать такие вещи не в его стиле. Если и спросил, то вопрос был риторический.
Моей руки коснулось что-то холодное. Я опустила взгляд вниз и посмотрела на руку.
На безымянном пальце красовалось идеальное кольцо из белого золота со вставкой из прозрачного камня болотного цвета. У камня был цвет, точь-в-точь совпадающий с цветом моих глаз. Я сразу узнала его, хотя не видела ни разу. Это был везувиан.
Я с грустью смотрела на руку, остро осознавая, что я для него всего лишь камень… Камень в жерле потухшего вулкана. Его часть и осколок его сердца.
И в тот момент я поняла, что точно знаю расстояние от квазаров до Млечного Пути. Между ними ровно столько миллиардов световых лет, сколько будет длиться мое безбрежное «да».
– Мы любим смотреть на огонь и воду. Мерцание огня и течение воды создают образы, в их движении нет никакой модели, их распределение хаотично и случайно. И от этого языки пламени и волны так завораживают. Таким мерцающим пламенем всегда была для меня ты, Стефа. Многие события твоей жизни происходят по воле случая. Траекторию твоей жизни, как и траекторию языков пламени, невозможно предсказать. Для меня ты как пламя свечи на ветру. Ветер вот-вот задует твой огонек, но я не допущу этого. Сделаю все, чтобы огонек продолжал гореть вечно.
Все зааплодировали. Обращение Яна ко мне на нашей свадьбе, бесспорно, было очень трогательным и поэтичным. Не думаю, что кто-нибудь из присутствующих понял истинный смысл этих слов, но это было неважно. Я поняла, и это главное.
Я встала и подошла к Яну, поддерживая струящийся шлейф свадебного платья от Веры Ванг. Кружевной верх и ворот на платье надежно скрывали от чужих глаз синяки на груди и шее, и о них за весь свадебный день знали только двое. Заиграла музыка, и мы закружились в нашем первом танце.
– Ты столько раз спасал меня, Ян… От одиночества и даже смерти. О каких-то случаях не знаю я, а о каких-то – даже ты сам. Ты спасал меня гораздо чаще, чем мы оба думаем, – шептала я, подняв голову.
