Перехватив оружие уже как положено, я двинулся к лежащему телу, но вперёд выступил Талфель, Он выставил своё оружие в сторону, как бы отграничивая меня и Яхеля.
— Достаточно. Он проиграл.
— Он оскорбил мою сестру. Так просто я это не оставлю, — я понимал, что второй бой я не выдержу, да и на этот раз он будет не один.
— Его
Он взял вину и ответственность Яхеля на себя, по сути, дав мне возможность ставить какие-никакие условия… в определённых рамках. И здесь же вставал вопрос — кто такой это Яхель, если за его шкуру вступается явно опытный командир?
Я тяжело выдохнул, опуская меч. Медленно повернув голову в сторону Ангнисс, я задал вопрос.
— Сестра моя, даруешь ли ты прощение этому юному и неразумному?
Она же чуть наклонила голову, с прищуром переводя взгляд с лежащего тела на Талфеля, а потом и на меня. И то, что при взгляде на меня она смягчилась — это факт.
— Пусть так. Богиня не велела таить зло и убивать тех, кто приходится дальним сородичем по крови.
— Тогда… твоей вирой, платой за его глупость, станет служба, — видя, как он вскинулся, я продолжил. — На неделю ты и твои люди встанете под моё знамя, и по окончании срока службы, вы будете вольны идти куда пожелаете.
— Неделя… — он сжал челюсть, что-то оценивая внутри себя.
— Я же обязуюсь достойно оплатить ваши услуги по окончании этой недели, и не отправлять вас в самоубийственные бои.
Его лицо сгладилось, так как помимо их обязанностей теперь появились обязанности и у меня. Более того, пусть и слегка вольно, но сформированные подобно договору, как того и должен был требовать взятый мною «Бюрократ».
— Да будет так, — он переложил свой меч в левую руку. Коротким движением он приложил лезвие к ладони правой руки, после чего чуть провёл, оставляя надрез и протягивая руку в мою сторону. — Но мы заберём нашего собрата для достойного захоронения.
Мне оставалось только повторить его действия, после чего закрыть уведомление о квесте «Укрощение строптивого», и принять в свою группу четверых эльфов и ощутить прилив сил — он использовал какое-то исцеляющее заклинание, от чего моё здоровье начало восполняться, а рана на груди стремительно затягиваться. Этот же момент ознаменовал моё второе, предельное на данный момент, повышение уровня, подарив мне одну единицу силы и предложив на выбор два навыка — лидерство и дипломатию.
Пусть эти навыки и стандартные, но оба крайне хороши. Конечно, для каких-то налётчиков дипломатия может быть спорным выбором, однако для меня сейчас она будет более чем достойным вариантом. Сердце, конечно, обливалось кровью, но проблем с моралью в ближайшее время быть не должно — рас у меня в подчинении будет, на данный момент, четыре, а взятая на старте «Толерантность» и «Известный» позволят как минимум отсрочить возможные проблемы. Всё же, эльфы, зверолюди и «светлые» люди, в комплекте с тёмными эльфами, это весьма гремучая смесь.
Однако это короткое размышление было прервано тем, что я ощутил, как ко мне сзади прижалась фигура Ангнисс.
— Не смей заставлять меня
— Уж прости, сестра моя… — но раскаяния в моём голосе не было, и это прекрасно понимали мы оба. — Но иначе было нельзя.
— Я понимаю, но радости мне это не доставляет, — её голос понизился до шёпота, и она продолжила. — Эти люди в смятении. Из-за этих пятерых они выдержали натиск нежити, но деревня сожжена. Я узнала про несколько деревень рядом, и они хотят отправиться туда, чтобы найти убежище и переждать бедствие.
— Грехом будет не помочь им, — удовлетворённо мурлыкнул я. — Богиня велит помогать нуждающимся и бездомным. И это же будет к пользе нашей.
Раздался её лёгкий смешок, после чего давление со спины исчезло. Я же, вложив клинок обратно в ножны и спрятав кастет двинулся в сторону небольшой толпы из людей и сатиров, которые на удивление деловито шевелились, собирая что могли и формируя подобие обоза.
На меня они косились, но без особо сильной вражды, ведь они также заметили наше влияние на то, что было в бою… да и дуэль между мной и молодым эльфом не прошла незаметно — где-то я даже уловил какой-то одобрительный взгляд.
Вперёд вышел весьма старый, на вид, сатир. Что волосы, что шерсть на ногах, что бородка на лице, были поседевшими. При этом в глазах, помимо обычного сатирского задора, ощущалось что-то большее.
