Игорь оторвался от окна и посмотрел на Наташу. Неожиданно для себя, он вдруг поймал себя на мысли, что рядом ним сидит женщина из далекой и мимолетной московской встречи… Женщина из его мечты… Удивительно! Наверное это все таки чудо, или сон, но ему до жути хочется дотронуться пальцами до ее волос, почувствовать их мягкую шелковистость, закопаться в них лицом и ощутить губами мягкую и теплую упругость ее кожи.
– Наташа, а разве завтра вы мне не покажете Статую Свободы и Бруклинский мост? – Игорь чуть-чуть наклонился к Наташе. – Я ж без такого гида, как вы, здесь просто пропаду… Заблужусь, несмотря, что стриты тут идут по вертикали, а авеню по горизонтали. Или наоборот… Я же по-английски знаю только три слова – "ай лав ю"…
– Игорь, Игорь! – Наташа осторожно отсторонилась. – Заявлять здесь такое даме, к тому же замужней – это даже не "мове тон"! Это, знаете ли, самая настоящая "секшуал ассолт"…
"Замужней!" – дернуло как током Игоря. Он распрямился и в недоумении посмотрел на ее изящные пальцы – обручального кольца у Наташи не было и только на левой руке у нее было кольцо с небольшим зеленым камнем.
– Как вы сказали? – спросил он сразу почерствевшим голосом.
– "Сексуальная атака", – невозмутимо перевела Наташа. – Будь на моем месте коренная американка она легко бы посадила вас за эдакое поведение лет на пять… Да, да… Серьезно… Здесь такое карается по всей строгости закона. Вам, конечно, как представителю страны высокой нравственности, на первый раз прощается… Но! – тут же невозмутимо поправилась она. – Только на первый раз! А то мне придется пожалеть о моем предложении… А мне бы этого не хотелось…
Игорь обескуражено дернул ртом и с кислым видом уставился на темный каракулевый затылок негра-водителя впереди.
– Извините, я пошутил… – произнес он натянуто, стараясь при этом не выдать бушующую у него внутри бурю чувств. А затем, пробуя найти более нейтральную тему, уже более приподнято добавил. – Вы знаете, а я бы где-нибудь с удовольствием перекусил… А то побываю в Америке и настоящей американской кухни не отведаю… Это неправильно… Если вы не против, то я хотел бы вас пригласить в ресторан… Можно такое устроить?
Он вопросительно посмотрел на своего очаровательного гида, но Наташа вдруг резко откинулась на спинку сиденья и так заразительно расхохоталась, что Игорь понял, что сморозил какую-то очередную нелепость.
– Игорь! Ну, Игорь… – все ещё давясь смехом произнесла она. – У вас, оказывается, удивительный дар делать дамам непристойные предложения…
Игорь недоуменно вывернул шею, все ещё не понимая причину ее внезапной веселости.
– Разве я сказал что-то неприличное? – спросил он.
– Боюсь, что вам все таки придется пополнить ваш небогатый английский еще двумя словами… – Наташа, наконец, справилась с собой и успокоено распрямилась на сиденье. – Запоминайте – пригодится… "Секшуал харасмент"… Переводится, как "сексуальное преследование"… Вы ведь, наверное, не знали, что в Америке приглашение в ресторан приравнивается к приглашению заняться сексом…
Игорь от неожиданности едва не поперхнулся.
– Не знал… Честное слово, – выдавил он и посмотрел ее в все ещё смеющиеся, зеленые глаза. Но, даже несмотря на этот смех, Игорь вдруг почувствовал, глаза Наташи наполнены такой внутренней теплой энергией, что его опять неумолимо затягивает в их глубокий и завораживающий омут. Он словно заглянул в колодец и увидел там отблеск воды, в котором отражается чистое небо и этот блестящий осколочек яркого света манит, притягивает его, заставляя кружиться голову, наполняя его существо необъяснимым желанием нырнуть на самое дно.
– Верю… Поэтому и прощается, – произнесла, посерьезнев, Наташа. – Только дайте мне слово, что вы не будете на меня так смотреть…
Игорь провел ладонью по лицу, снимая внезапное наваждение.
– Хорошо, – покорно улыбнулся он. – Не буду!
Он не будет на нее смотреть, – решил он. Не будет, потому что по другому на нее он смотреть, наверное, не сможет. Он лучше будет смотреть в окно… По крайней мере ближайшие пять минут…
"Странно, – все в ещё каком-то мягком обволакивающем дурмане подумал он. – Даже не вериться, что всего неделю назад все было совсем не так…"
Действительно, несколько дней назад у него над головой было сумрачное ноябрьское московское небо или, что привычней, тяжелый свод подвала ДК Железнодорожников.
