После ухода из Театра Комсомола ему пришлось искать новое помещение для своих репетиций. В качестве такого помещения и нашелся старый ДК… Тогда Игорь уже почти свыкся с мыслью, что у него нет уже директора. После стычки с режиссером так и незавершенного фильма Аркадий с ним почти не разговаривал. Он стал раздражительным и хмурым, с лица его стерлась привычная улыбка, уступив место угрюмо-сосредоточенному выражению. Даже свою обычную работу он выполнял теперь как бы нехотя, через силу, отговариваясь тем, что готовит почву к каким-то мифическим заграничным гастролям. Игорь не очень-то в это верил… Постоянное стойкое амбре от Аркадия скорее наводило на мысль о том, что тот борется с депрессией старым, известным всему миру способом, и похоже, что затяжной период этой борьбы постепенно перетекал в перманентную стадию. Все более и более становилось ясно, что выяснения отношений не избежать, но Игорь чувствовал себя обязанным Аркадию и поэтому натыкаясь на его затравленный, тусклый взгляд, отводил глаза и все тянул и тянул с решительным разговором.
И вдруг все изменилось… Игорь хорошо запомнил момент, когда это произошло. Точнее начало происходить. Была, как раз, очередная репетиция ансамбля – Игорь шлифовал для записи свою новую песню. Шлифовал – это не совсем точно, по сути он ее переделывал. Мучался сам, мучил музыкантов, вставляя в композицию все новые и новые аккорды, добавляя и убирая инструменты, но это все было не то – мотив песни становился то каким-то игрушечно-попсовым, то наоборот, невыразительно-плоским и Игорю никак не удавалось добиться нужного звучания, – того, что мимолетным отблеском мелькало у него в мозгу. Уставший и измученный, он уже готов был объявить перерыв, как неожиданно у него за спиной раздались громкие хлопки.
– Эй, менестрели… Хватит мучить аппаратуру… Привал! У меня таки есть, шо вам сообщить, как говорят в Одессе!
Игорь обернулся и увидел, как по проходу концертного зала ДК идет Аркадий. На лице у него было то самое выражение, от которого Игорь уже начал отвыкать – Аркадий улыбался своей прежней беззаботной улыбкой.
– Только не надо оваций, – Аркадий легко взбежал на сцену. – Шо, я гений я знал и раньше… Итак, внимайте, граждане! Я договорился о наших двухнедельных гастролях в Америке!
– Класс! – смог только восторженно выдохнуть басгитарист Гена Бурков. – Аркаша, блин, ты гений!
И закрутилось… Анкеты в посольство, заграничные паспорта, билеты и приобретение валюты… Клубок суеты, тревожного ожидания, мелких конфликтов и взаимных подначек, все то что называется дальними сборами, все это наконец осталось позади…
Самолет с длинной синей надписью АЭРОФЛОТ на борту приземлился в Нью-Йоркском аэропорту имени Кеннеди. По сравнению со здешним аэропортом привычное Шереметьево казалось теперь лишь маленьким провинциальным аэродромчиком. Аэропорт здесь был настоящим городом с бесчисленным количеством терминалов, складов, ангаров и ещё каких-то непонятных зданий и сооружений. Лайнер подрулил к терминалу с желтой надписью DELTA и к нему присосался выдвижной трап. Аркадий, на которого легло основное бремя подготовки поездки, перед выходом из самолета терпеливо наставлял Геннадия Буркова:
– Гена, я тебя умоляю… Пока не пройдем паспортный контроль и не получим вкладыши попридержи свой длинный язык. Спросят зачем приехал, отвечай просто – на гастроли по культурному обмену… Понял?
– Ага… Так и скажу! – Геннадий снял с полки сумку, перекосил рот и, состроив жуткую гримасу, прогнусавил мерзким голосом. – Гастроли по культурному обмену заказывали? Мы вам тут, ребята, немного своей культурки привезли…
– Гена, Гена! – резко оборвал кривляние товарища Аркадий. – Запомни – тут юмора не понимают! Один такой уже тут пробовал поострить… Сказал, что приехал сюда "влюбиться и жениться". Так отправили обратно, за свой счет и без разговоров… Понял?
Геннадий недоверчиво притих.
– А ты откуда знаешь? – мрачно покосился он на Аркадия.
– Знаю, Гена! – произнес Аркадий с тугим нажимом. – При мне было, потому и знаю…
Геннадий торопливо убрал дурашливую мину с лица и хмуро пробурчал:
– Ну… Ладно, ладно… Понял я…
Пройдя через необременительный таможенный контроль и ответив на стандартные, незатейливые вопросы типа "Где вы родились?" и "Цель вашего приезда?" музыканты вышли к толпе встречающих. За турникетом их ждал улыбчивый брюнет в легкой зеленой куртке, чем-то неуловимо похожий на молодого Ли Кертиса. В руке он держал табличку с надписью "Группа Игоря Таликова".
– Питер! – замахал ему рукой Аркадий. Брюнет радостно ощерился. Аркадий подкатил к нему свой чемодан и они начали радостно похлопывать друг друга по плечу.
– Знакомьтесь! – Аркадий обернулся к подошедшим к ним музыкантам. – Это Питер Робинсон, наш менеджер от общества советско-американских культурных связей… Старый мой знакомый ещё по прошлому моему приезду… Будет нас сопровождать, все рассказывать и показывать…
– Привет! – брюнет тепло поздоровался с каждым из приехавших за руку.
