— Девочки не делали выбора! Или же Томас! Рейх отравил его разум задолго до того, как убил его. – конечно, винить в этом Джона одного было абсолютно глупо, они оба были виноваты в том, что позволили своим детям верить в идеологию Рейха, считая, что таким образом они спасут их от внутреннего противоречия. Джон и Хелен сами стали верить в это.
— Что на тебя нашло, Хелен, что это такое? – Джон прижал собственную супругу к столу, что вынудило её облокотиться на него, сжимая его края своими руками, дабы он не смог подавить её, как делал всегда.
— Мы не поедем домой, Джон. Я не могу туда вернуться, Джон. Я этого не вынесу. Я потеряю себя. Прошу тебя, Джон. – она попыталась достучаться до того, чего она считала больше не существовало, но всё же попробовала. До его совести. Он обхватил её лицо своими ладонями и нежно погладил большими пальцами её щёки, смягчаясь на миг во взгляде.
— Хелен, мы заключили соглашение, помнишь? Мы выбрали этот путь. Выбрали его вместе. Мы с тобой. Ведь мы верили, что это лучший путь. Вернись домой. Ты нужна мне. – он выдавил из себя улыбку, смотря ей в глаза, тяжело дыша. Они ведь через столько прошли вместе, ему не хотелось верить, что всё, что они строили и охраняли столько лет, разрушилось в один миг и это нельзя было спасти.
— Разве? Действительно ли я тебе нужна? – она убрала его руки со своего лица, чем вынудила его отступить от себя на шаг назад. Он не ожидал от неё подобной реакции. И дело было явно не в его прикосновении.
— Неужели ты думаешь я так слепа, что не вижу, что все эти полгода ты был не один? У тебя появилась женщина. – она захотела уйти от него подальше, но он не позволил, поскольку взял под руку, останавливая. Джон делал ей больно своей хваткой.
— Хелен. – у него была особенность, что порой его голос мог совершенно меняться, и в такие моменты она боялась его, потому что совершенно не узнавала. В такие моменты она видела Джона Смита, мужчину, на чьих руках была кровь во имя Рейха, а не своего супруга.
— Прекрати делать из меня дурочку, Джон. Прошло полгода. А ты в самом расцвете сил, словно вернулся в период, когда мы поженились. – она всё же освободила свою руку от него, но это не означало далеко, что теперь Хелен была свободна.
— Ты ревнуешь меня? Хм, Хелен? А что должен думать я? Ты здесь целых полгода одна со своим сводным братцем, который всю жизнь был к тебе неравнодушен. – в этот момент она влепила ему звонкую пощёчину, что его остановило, а она испугалась, замерев на миг, прикрывая ладонью лицо. Зачем она его ударила? Это же было чистой правдой. Быть может она испугалась. Не за себя, нет. За Хэнка. И что Джон мог с ним сделать, если его сомнения нашли бы подтверждение хотя бы на каплю.
— Мы женаты, Хелен. Я твой муж. Ты моя жена. – в этот момент он силой прижал к себе супругу и поцеловал в губы, обнимая, а она, на удивление, не стала противиться и ответила ему на поцелуй. Именно за этим их и застали девочки, что прибежали в дом. Увидев родителей, они замерли на мгновение, а затем убежали к себе наверх в комнату. Их смех заставил их прерваться. И если Джон считал, что этот поцелуй, что-то менял, то он ошибался. Хелен простилась с ним.
— Я тебя даже не знаю. – она отошла от него прочь, молча всматриваясь в него, после чего сняла собственное обручальное кольцо и положила на стол. Хелен поставила точку во всём. Даже если бы он не дал ей развод, он потерял её навсегда, она больше ему не принадлежала – ни душой, ни телом. Джон взял то кольцо, что она положила на стол и рассматривал некоторое время молча, а затем лишь ухмыльнулся, с издёвкой снимая собственное кольцо, он демонстративно их сжал и ударил о стол, отчего те разлетелись в разные стороны. Она сделала ему очень больно. Больше он не собирался с ней церемониться.
Джон прошёл к лестнице и громко прокричал девочкам, чтобы те живо собирали собственные вещи, они уезжают, а затем, подойдя к выходу и открыв дверь, велел солдатам, что стояли на охране, заводить машины и снимать оцепление. Они все уезжают прочь из этой глуши.
— Джон! Нет, Джон, не делай этого! – прокричала Хелен, догнав его, она машинально хотела взять его за руку, но он не позволил, резким движением убирая руку в сторону и отходя от неё прочь. Она больше не имела права его касаться.
— Думаю, ты наверняка знала, что этот день настанет. – он не собирался оставлять собственных детей этой американской деревенщине, её сводному братцу.
— Конечно, знала. Ведь я бессильна, а за тобой вся сила Рейха. – эти слова вынудили его помрачнеть ещё сильнее и сжать собственные кулаки. Ему становилось всё труднее сдерживать себя. В этот момент в дом вошёл ничего не понимающий Хэнк, поинтересовавшись, все ли в порядке у этих двоих, но Джон даже не удостоил его своим взглядом.
— Так ты правда не поедешь? – он спрашивал её в последний раз, больше повторять он не был намерен. Его терпению пришёл конец.
