- Ты извини, что все однотонное, просто я подумал, раз мы консервативные американцы, то и одежда должна быть соответственной.
- Я не возражаю… - Среди юбок я обнаружила какое-то яркое пятно и расправила перед собой. Это был бледно-розовый шейный платок. - Однотонное, говоришь?
Я задрала к Сириусу лицо.
- Спасибо!
- Да не за что, - улыбнулся он, наклоняясь. - Главным образом это Дамблдор помог нам. Он выделил кое-какие средства.
- Ему тоже огромное спасибо. Великий человек. - Из меня непроизвольно вырвался вздох. - Я даже представить не могла, что буду разговаривать с ним… вот так… Послушай… А помнишь, когда мы обсуждали легилименцию, ты как-то странно отозвался о Дамблдоре? Что ты имел в виду?
Сириус задумался, и, когда он провел рукой по своим волосам, я заметила кое-какие изменения в его внешности. Если специально не присматриваться, он выглядел как обычно, но при внимательном взгляде можно было выявить отличия. Иссиня-черные волосы стали короче и теперь не доставали до плеч, а черты лица приобрели некоторую резкость.
- А, вон ты о чем… Мне просто тогда пришло в голову, что Дамблдор вполне мог знать о тебе. Не при твоем рождении, а потом, после катастрофы.
- Как это? - Я от удивления выпрямилась на кровати.
- Когда рождаются волшебники, их имена заносятся в специальный список, то есть они с самого первого дня зачисляются в Хогвартс. А так как ты не погибла, была возможность, что твое имя осталось в том списке. Директор школы - первый человек, который его проверяет.
- Но у меня же магия проявилась совсем недавно, так, может быть, мое имя было вычеркнуто из списка много лет назад?
- А, может, и нет. Никто не знает. Вот я и предположил, что Дамблдор мог быть в курсе.
- А когда произошла… катастрофа?
- Произойдет. Больше чем через полгода. Двадцать четвертого июня.
Я вздрогнула. Сириус присел рядом, крепко меня обняв.
- Моя семья… Я так хочу увидеть свою семью… Ведь сейчас это возможно.
- Виктория… - Он провел рукой по моим волосам. - Я не знаю…
- Хоть одним глазком… Издалека… Мне больше ничего не нужно. - Я резко повернулась к нему, ощутив, как меня наполняет возбуждение. - Ты знаешь, где живут мои родители?
- Да, мы с Джеймсом были у вас в гостях пару раз.
Из-за бурливших во мне эмоций я больше не могла сидеть спокойно.
- И ты знаком с ними?
- Мы с Джеймсом познакомились с тобой и твоей мамой на вокзале Кингс-Кросс, два года назад, если считать в этом времени. Разве я тебе не рассказывал?
- Нет! - воскликнула я, широко распахнув глаза.
В этот момент в дверь постучали.
- Эй! Вы там проснулись? - спросил голос Гарри.
- Уже давно, - откликнулся Сириус, не отрывая взгляда от меня, стоящей сейчас перед ним на ковре. Затем опустил его ниже.
Если учесть, что в данный момент на мне были всего две детали… одежды, это являлось закономерностью. Его заинтересованный взгляд то есть.
Хмыкнув, я вздернула подбородок, прихватила пакет с кровати и направилась в ванную.
Едва дверь закрылась, я услышала, как Сириус впустил Гарри в комнату. Пробыв в ванной пять минут, так как дело не терпело отлагательств, я вышла уже одетая в “одежду консервативной американки”, но весьма элегантную.
- Доброе утро, Гарри. Или ты уже не Гарри?
Вот его внешность претерпела многие изменения. Чтобы не быть столь похожим на Джеймса Поттера, Гарри пришлось отказаться от привычного образа, теперь у него на носу сидели не круглые очки, а прямоугольные, непослушные волосы не топорщились во все стороны, а были сильно приглажены. Слегка вытянутое книзу лицо преобразило его так, что Гарри казался другим человеком. Только зеленые глаза и молниевидный шрам остались прежними.
- Теперь меня зовут Гарольд Престон, - сказал он, заулыбавшись.
- Приятно познакомиться, Гарольд, - улыбнулась и я, протягивая руку. - Виктория Кленова, ваша преподавательница чего-то там. Кстати, я не успела спросить, как зовут вас, мистер?
- Саймон Грей, мисс, - учтиво ответил Сириус, поблескивая глазами. - Как вы могли забыть, ведь мы с вами коллеги.
Не выдержав, я засмеялась.
- Идемте, Саймон, Гарольд, а то опоздаем.
Подхватив их под руки, я вышла из комнаты. Но тут же опомнилась.
- Палочка! Голова моя садовая! Мантия! Память моя девичья!
В общем, для мрачной жизни в прошлом, второй день пребывания в нем начался с довольно веселых ноток. Может, наш смех был слегка нарочитым, но по крайней мере, на наших лицах сияли улыбки, а не угрюмые гримасы.
По дороге в учительскую, где предложил встретиться Дамблдор, я узнала, что Рона и Паркинсон для других зовут Реджинальд Уорбик и Пенелопа Скотт. Слизеринку еще вечером, хотя она и сопротивлялась, вывели из подземелий и доставили в кабинет директора. Никто не ведал, о чем был разговор между ними, но оттуда девчонка вышла как примерная гриффиндорка. Впрочем, возможно, это просто первая реакция, а дальше она будет вести себя по-прежнему, по-слизерински.
