— Да мне что, ваша лицензия, столько денег ввалили. Когда в засидке будем, вы рукавицы не снимайте, оно хоть нынче не холодно, а руки чувствительность потерять могут, особливо указательный палец беречь надо. С вашего-то «Тигра» стрелять одно удовольствие, оптика, вон какая! Мы-то в унтах, а экскурсантам вашим я валенки дам, как знал, запасные взял. А Петрухе, главное, водки, он пока не выпьет — не человек. Я уж ему вчера бутылку оставил, там от избы нашей километров пять будет, по сто грамм на километр. А то не дойдёт до жировки, а уж там должен быть, лоси со сранья пойдут. Нам бы успеть…
— Олег, наддай, — сказал Хромов водителю.
А Николай снова завёл басню об особенностях национальной охоты. Словцов, слушая его, невольно вспоминал известный фильм. Тем более что где-то сзади недвусмысленно позвякивали бутылки. Время и расстояние, наполненные торопливым говором Николая, потеряли смысл. Зато Словцов неплохо пополнил словарный запас охотничьими терминами, узнал как по нарыску выйти на волка, и как недавно Николай взял переярка «на штык». Пришлось переспросить. Оказалось, речь идёт о прямом выстреле, когда зверь идёт буквально в лобовую атаку на номер.
— И ведь умные нынче черти пошли, уходят из оклада через флажки, по фигу им красное знамя. Контрреволюционный волк нынче пошёл! А уж сколько собак в посёлках подрали! Охотников-то нынче мало, неприбыльно это, вот и блудят уже под порогом стаями. Это ладно, если дюжина, а мы тут с Петей напоролись — почти тридцать! Пришлось ещё водки брать и подмогу звать. Какой там обклад, там роту с автоматами надо, лес прочёсывать. Я районному начальству предлагал гранатами с вертолёта бросать. Не послушали. Так они в одной деревне детей на дерево загнали, замёрзли бы малые, если б не мы с Петрухой. А собаки что, собаки друг друга, ежели у разных хозяев, грызть будут, а против стаи объединиться стаей, у них такого закона нет…
Между тем Хромов повернулся к нему с переднего сиденья и вдруг весьма серьёзно заявил:
— Я, Павел Сергеевич, жениться на ней приехал, — и стал внимательно смотреть в глаза поэта, словно хотел увидеть душу.
Словцов выдержал этот неприятный едкий взгляд и ответил:
— А я что, могу возражать, Юрий Максимович?
— Нет, просто, как только мы с ней договоримся, ты уволен. Не переживай, без бабок не останешься, я тебе, как в старые времена отступного дам столько, сколько унести сможешь.
— Спасибо, у меня гонорар и так высокий, да ещё льготы и страховки разные.
— За вредность-то Лизкину доплачивают? — ухмыльнулся Хромов.
— И северные тоже.
— Ну-ну, в общем, Павел Сергеевич, ты меня понял. Вся Москва знает, что я сюда за её сердцем полетел.
— Для того чтобы сказать мне это, не обязательно было тащить меня на охоту, — пожал плечами Словцов.
— Да ты встряхнись, посмотри красотища какая!
И действительно, с того момента, как они свернули с трассы, пейзаж стал походить на сказочный. Да, за окном отменный повод для отдыха учителя русского языка: повесил фотографию такого пейзажа на доску и объявил детям тему сочинения: зимняя сказка. И пусть крутят извилинами, вспоминая штампы: о мохнатых лапах кедров и елей, снежных шапках, вереницах звериных и птичьих следов, даже если их там нет, притаившихся в чаще чудесах и диковинах, короче, развивают художественное воображение.
Зимник здесь тянулся через плотный кедрач, петляя и ныряя по пригоркам. Боевая машина пехоты США на самом деле здесь была неуклюжа и неуместна, по бортам то и дело били кусты, а днище цепляло кочкарь.
— Это вам не «буря в пустыне», — прокомментировал Коля, — сюда пусть приезжают, яйца морозить, как немцы под Москвой. А вот сейчас налево, да-да, по целику… И это, потише бы уже надо.
— Сядем, Юрий Максимович, — с кислой миной сообщил водитель, рассматривая впереди покрытые настом сугробы и торчащий из них кустарник.
— Ну врежь ещё, сколько можешь, а дальше ножками, — распорядился Хромов, — видишь, кто-то же до нас шёл.
— Ну это «Нива» вроде пролазила. Так и обратно уже след есть.
— Откуда «Нива»? — всполошился Николай. — Поди, нашего зверя кто-то просёк. Петруха-то бы не заспал! Ну, блин, кого нечистый принёс? Зачем-кого сюда несло?
— Ясно, что не за грибами, — ответил на его причитания Хромов. — Да вон уже, дальше следа нет. Тормози, Олег, от греха подальше. А то посадим машину на пузо, потом играй тут в пехоту, рой окопы до китайской пасхи.
Минуты через две встали. Володя и Павел переоделись в валенки, коих у Николая оказалось с собой четыре пары, так что по размеру, более-менее, подобрали. Хромов расчехлял оружие — три карабина, обмотанные бинтами. Видимо, маскировка, решил Словцов, и в подтверждение этому получил армейский маскхалат белого цвета.
