Вид с дешевых мест (сборник) полностью

И все же, увидав обложку Адамса к «Демону усадьбы Готос» (Бэтмен 227), я сразу понял, что это что-то особенное и правильное – и что мир изменился навсегда. В готической литературе непременно должны быть героини, чаще всего облаченные в ночные сорочки и убегающие прочь от больших старых домов, где по никем так нормально и не объясненным причинам обязательно горит свет в одном-единственном окне где-то на верхнем этаже. Иногда леди убегают с канделябрами в руках. Тут же за нашей героиней гонится лукавого вида помещик-злодей, а по обе стороны от него – нечто, сильно смахивающее на пару волков. А вот худой, обезробиненный Бэтмен как раз нигде не парит. Он вместо этого маячит эдаким серым призраком надо всей картинкой: эта история и вправду готична, как бы говорит она нам, и Бэтмен – настоящий готический герой или, по крайней мере, готическое существо. Может, мне и было всего десять, но готику я узнавал с первого взгляда. (А вот о том, что обложка, на которую Адамс таким образом намеренно ссылается, «Детективный комикс 31», тоже принадлежала к готической традиции: злодей по имени Монах напоминал читателю о романе «Монах» Мэтью (Монаха) Льюиса, – я узнал только пару лет спустя, когда историю перепечатали в стостраничном «Супер Спектэкьюлар» и Монах из этой истории оказался вампиром и властелином вервольфов. Или, может, даже наоборот – я слишком давно ее читал. Помню, что в конце Бэтмен открывал гроб Монаха и стрелял (единственный раз на моей памяти у Бэтмена был пистолет) в лежащее в нем тело серебряной пулей, навсегда лишив меня ясности в вопросе, был ли Монах все-таки вампиром или оборотнем.)

К двенадцати годам моим любимым комиксом уже была «Болотная тварь» Лена Уэйна и Берни Райтсона. Думаю, именно она вселила в меня желание писать комиксы, когда я вырасту. «Болотная тварь 7», «Ночь нетопыря» навек запечатлела Бэтмена у меня в сознании как готического персонажа. Обложка выпуска только намекала на то, что внутри: на ней Бэтмен в колоссальном развевающемся плаще летел к покрытому слизью болотному монстру, необъяснимым образом висящему на боку небоскреба. Ощущение, что это происходит ночью, в городе, при искусственном свете, было почти осязаемым. Но то, что заставляет меня до сих пор с теплотой вспоминать эту обложку, находилось на самом деле внутри. Берни рисовал Бэтмена без малейшей претензии на реализм. От Адама Уэста это было максимально далеко: плащ Бэтмена развевался на какое-то немыслимое расстояние – футов пятнадцать? Двадцать? Или все пятьдесят? А пронзительные уши, торчавшие у него над головой, будто рога демона, были даже длиннее, чем на обложке Боба Кейна к «Детективу 31». Райтсоновский Бэтмен человеком со всей очевидностью не был: человек первым делом запутался бы в этом колоссальном плаще и проткнул ушами ближайший потолок. Нет, этот Бэтмен был порождением ночи. Абстрактной концепцией. Самой готикой.

Главная прелесть в Бэтмене – это то, что он не обязан быть чем-то одним, что в нем содержатся все Бэтмены, ходившие по улицам Готэм-сити за последние шестьдесят пять лет: элегантный Бэтмен Инфантино, большой серый бойскаут Спрэна и Шварца, Темный рыцарь Фрэнка Миллера. И ни один из них не реальнее, не достовернее и не истиннее других. Но в моем сердце он – призрак, создание, явившееся прямиком из готического романа, и таким останется навсегда.

Это было написано для издания «Бэтмен: от обложки до обложки» в 2005 г. Это сборник обложек комиксов с изображением Бэтмена, плюс несколько эссе там и сям. Простой веб-поиск покажет вам обложки, о которых я тут толкую.

«Боуна» я читал почти с самого начала – первые два комикса мне дал Марк Эсквив после автограф-сессии в Торонто.

– Тебе это понравится, – сказал он.

Я покупал «Боуна», пока не познакомился с Джеффом Смитом, который стал сам присылать мне комикс, так что покупать я его уже перестал, но все равно читал его год за годом, пока он не закончился.

Я даже написал предисловие ко второму тому, «Боун: Большие коровьи бега» (которого вы, скорее всего, не читали, потому что выпуск с этим предисловием уже десять лет как вышел из печати, так что если вы забыли, о чем там говорилось, дальше я воспроизведу его дословно).

Читатели обычно реагируют на выдающийся роман Германа Мелвилла «Моби Дик, или Белый кит» двумя способами.