Нашей директрисой была разъевшаяся особа, которая ходила вразвалку и сидела раскорячившись. Она постоянно «толкала» длинные речи и хвасталась «родственными узами с большими начальниками».
Во время праздников, «чтобы усилить бдительность», у нас создавались посты дежурств. Праздники с каждым годом множились, и соответственно увеличивалось количество постов. От кого охраняли техникум, кто собирался брать его штурмом, непонятно. Ко всему, в техникуме были учкомы — комитеты, которые следили, кто ходил в церковь, кто опаздывал и прогуливал. Обо всех «нарушителях режима» докладывалось директрисе, и та вновь читала нудную мораль.
Время от времени нас «добровольно-принудительным методом» посылали на встречу какого-нибудь «высокого гостя» Татарии: выстраивали вдоль трассы следования машин, каждому совали в руки флажок и учили кричать «Ура!» раскатисто и перекатисто. Все это было дурью, идиотизмом. Мы только и думали, как бы увильнуть от этих мероприятий.
У нас в группе был один юморист — Ляпин. Ляпин все мероприятия в техникуме очень удачно называл «большим зевком скуки». Этот Ляпин вечно что-нибудь изобретал. Однажды придумал «советские шахматы», где играли «силы мира» и «силы войны». Как-то директриса сурово у него спросила:
— А что будет, если победят силы войны?
Тогда Ляпин придумал новую игру: «Чаша изобилия», и какая из республик к ней первая придет.
Именно Ляпин подбил нас строить планер, чтобы на нем с обрыва перелететь Волгу. Полгода мы ухлопали на строительство, а когда закончили, пришел милиционер и приказал «ликвидировать летательный аппарат». Оказалось, строить подобные вещи было запрещено. Наши власти боялись, что мы, чего доброго, перелетим границу.
Ляпин был отличником, но в конце концов стал показательной жертвой — его отчислили из техникума. Официальная версия — «неуважительное отношение к преподавателям», а неофициальная — «баламутил коллектив».
Когда я только поступил в техникум, с еще одним парнем (не из нашей группы) случилась более страшная история. Он был из очень бедной семьи и однажды в магазине стащил кусок колбасы. Его осудили на два года. Так бы все и закончилось, но когда парня выводили из зала суда, он крикнул:
— Скажите спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство! (в известный лозунг вложил ошеломляющий смысл). Ему еще добавили два года.
В те годы в вестибюле техникума стоял бюст генералиссимуса. Как известно, они стояли повсюду во всех городах, но, по слухам, вокруг нашего города и окружная железная дорога была не чем иным, как профилем «вождя»; будто бы наши власти сделали это специально для пролетающих самолетов. Так что, в чем в чем, а уж в прославлении «вождя» наш город держал первенство. И вдруг — всенародный траур. Директриса в вестибюле, обняв бюст, рыдала:
— Как же мы будем теперь жить?!
А на третьем курсе, после известного съезда, по техникуму прошел слух, что «вождь» оказался мрачным тираном. А потом и официально сняли штору на прошлое, и люди увидели ужас. В одно мгновение памятники и портреты исчезли. Но не везде. До сих пор фотографии «вождя» украшают некоторые кабины грузовиков, а на барахолке за компрессорным заводом сидит «мастер», готовый сделать его татуировку.
— При нем был порядок и цены снижали каждый год, — говорит «мастер» со знанием дела.
Ну, а с окружной дорогой наши власти явно переусердствовали — она осталась как памятник лизоблюдам и подхалимам. Кстати, слух о ней оказался и не слухом вовсе; недавно встретил одного сокурсника по техникуму, и он сообщил, что Ляпин все-таки построил летательный аппарат — воздушный шар, и будто бы поднялся над городом и засвидетельствовал наличие «профиля».
В нашем городе было немало достопримечательностей. На первом месте стояла башня Сююмбеки в Кремле. Она возвышалась над всеми старыми и новыми постройками, но по общему мнению имела угрожающий наклон, вроде башни в Пизе, и должна была вот-вот завалиться. Местные власти уверяли, что наклон башни кажущийся, некий оптический обман, но на всякий случай держали башню в лесах.
Второе место прочно занимало озеро Кабан. Озеро было не только излюбленным местом отдыха, но и местом, где проводились соревнования по гребле и гонки скутеров. Кстати, наши казанские гонщики на скутерах входили в сборную России.
Когда-то было еще более излюбленное место отдыха — остров Маркиз. Он лежал посреди Волги и красовался километровыми пляжами, причем песочек был чистый, белый, глубокий — прыгнешь с обрыва, утонешь по пояс. Лежишь, бывало, жаришься на солнце, а захочешь в тенек — пожалуйста, рядом сосновая роща и мягкая трава. Середину острова заполняли кустарники; ягоды так и сыпались — ежевика, малина; варенье варили все, кому не лень. Но потом построили Куйбышевскую плотину и все исчезло под водой. Горожане перебрались на Кабан, а за вареньем стали ездить в деревни. Конечно, Кабан не Маркиз, но все же не каждый город может похвастаться таким озером.
