На третье место я поставил бы нас, то есть молодежь. Мы по многим показателям переплюнули своих сверстников из других городов. Мы первыми стали записывать пластинки на «ребрах» — рентгеновских снимках, и по размаху этого производства опередили всех. Первыми, задолго до нынешних рокеров, образовали мотоклан и придумали форму «металлистов». Даже наши стиляги, в смысле экстерьера, давали сто очков московским стилягам. Здесь своя причина — многие наши ребята служили в группе войск в ГДР и Польше и, демобилизовавшись, привезли самые модные шмотки.
Еще у нас имелась знаменитая барахолка за компрессорным заводом. На той толкучке был большой выбор всевозможных вещей: от кухонной утвари до произведений искусства, от швейной машинки до мотоцикла. Чуть в стороне находилась отдельная площадка, где продавались автомашины. За ними приезжали даже из других областей.
Но чем наш город славился по-настоящему, так это ипподромом, футбольной командой «Искра» и джаз-оркестром Лундстрема.
Ипподром находился рядом с окружной дорогой. По воскресеньям на бега и скачки съезжались не только горожане, но и жители близлежащих поселков и отдаленных деревень. Еще бы! Наш ипподром располагал редким подбором лошадей. Такими, как постоянный фаворит «фонарь» жеребец «Сан-Франциско» или кобыла «Баттерфляй». Они гремели далеко за пределами республики. И наши жокеи и наездники были не менее известны. И это в порядке вещей — ребят в татарских деревнях с детства сажают в седло. Скачки — национальная гордость Татарии; не случайно во время сабантуя они — гвоздь программы.
Центральное место на ипподроме занимал стенд немеркнущей славы — портреты лошадей, великих наездников и жокеев. Ну а на трибунах, естественно, правительственная ложа — «козырек», как ее называли завсегдатаи ипподрома. Городские власти редко ходили на бега, но «козырек» не пустовал — там восседали директора заводов и фабрик. На соседних лавках — «престижных местах» — располагались начальники помельче. Чуть дальше, согласно четкой иерархии, следовали завмаги всех мастей. Еще дальше — на верхотуре и на отшибе — разношерстная публика. Вне трибун, прямо на газонах, околачивались местные забулдыги и, как ни странно, стояли «профессионалы», истинные знатоки «лошадного дела». Видимо, они сознательно избегали ажиотажа толпы и всяких дурацких дилетантских суждений, хотя большинство посетителей ипподрома составляли завсегдатаи со стажем, бывалые, знающие люди. Правда, попадались и «залетные» зрители, которых мало интересовали сами бега и скачки; им мерещились крупные выигрыши. На моей памяти таких выигрышей не было, но вокруг ипподрома упорно распространялся слух, будто кто-то когда-то выиграл целую тысячу.
Наш город редко посещали театральные гастролеры. Раз в год в драмтеатре давала представление Свердловская оперетта или шел спектакль Куйбышевского театра. Попасть туда было невозможно — билеты распределяли среди начальства и скупались спекулянтами. Мать, помню, безуспешно пыталась достать билет, а мне эти гастроли были до лампочки. Зато междугородную встречу по футболу я не пропускал. Попасть на эти встречи было тоже непросто, но я с дружками пролезал на стадион через кладбище, благо оно соседствовало с трибунами.
Стадион «Трудовые резервы» располагался недалеко от нашей окраины. Перед входом стояли гипсовые парни с мячами и девушки с веслами; у парней поражали рельефные бицепсы, а у девушек вообще все формы, но нам было не до их прекрасных форм — мы стояли у входа в ожидании своих кумиров — футболистов команды «Искра», которых всех знали поименно, каждому подражали по мере сил…
А как мы «болели»?! Не то что теперь! Сейчас ведь не умеют «болеть». Сейчас сплошная ругань и свист. Современные «болельщики» понятия не имеют о тонкостях игры. Им подавай напор, лишь бы свои давили соперников, наваливались на ворота всей командой. Мы же «болели культурно»: по достоинству оценивали каждый трюк футболиста, независимо из какой он команды, «своей» или «чужой». К этому нас приучил наш многонациональный двор. Ведь что главное в футболе?! Кто победит, счет?! Но счет порой дело случая. И классность не все решает. К примеру, энтузиазм бьет класс. Главное — сама игра. Вот что главное. Общий рисунок игры, мышление, импровизация на поле! Даже если комбинация сорвалась, но замысел каков?! Вот в чем суть! Плюс индивидуальное мастерство. И теперь мне смешно, когда некоторые «патриоты» рассматривают поражение сборной страны чуть ли не национальной трагедией, а выигрыш — явным преимуществом нашей системы.
Под конец об особой нашей гордости — джаз-оркестре Лундстрема. Доподлинно известно, что Лундстрем, швед по происхождению, привез свой многонациональный оркестр из Шанхая. Долго мыкался по городам в поисках приюта, пока ему не разрешили осесть в Казани.
