И мы ставили, и почти всегда без осечки. После заездов подходил Юрка:
— Организовал легкий отдых. Устроим посиделки на пустыре напротив трибун.
Бывало, темнеет, мы отдыхаем, а на пустых трибунах меж рядов прыгают огоньки фонариков — разные бедолаги собирали кинутые билеты — узнали в кассе, что один номер не получил выигрыша, и шарили, перебирали сотни бумажек, чтоб получить два-три рубля.
Днем мы с Вадькой выходили за ворота станции, закуривали, перекидывались словечком с девчонками из соседней общаги. Случалось, часик-другой прохлаждались на воздухе, пока Очкарик не сипел из проходной:
— Ох, «система», опять треп! Надоели ваши увертки! У всех слесаря как слесаря, а у этих все наперекосяк, одни девицы на уме! Вон на пятой станции пареньки серьезные мастера, это — да, скажу я вам, не то что эти шутники с левой резьбой… Перед вами тут работали одни, такие же разгильдяи. Так я им все выложил, будьте уверены. Больно накладно таких держать. Очень надо трепать себе нервы. И было бы из-за кого.
Его уже одолевала лень, но он продолжал по инерции, как бы во имя истины угрожал жестокой расправой:
— И вас вышибу, вашу «систему», всех, без разбора. Я, понимаете, железный человек… Слов на ветер не бро…
Через два года работы на автостанции я сколотил достаточно деньжат, чтобы купить на толкучке подержанный мотоцикл «Ковровец». Разумеется, предварительно договорился с посредником, чтоб подобрал стоящую машину, иначе там могли такое всучить! Пришлось, конечно, раскошелиться за услугу, зато и машину получил как новенькую. Это был самый счастливый день в моей жизни. Когда я примчал на мотоцикле на станцию, ребята загудели:
— Ну-у, даешь, кореш! Такой агрегат отгрохал!
— Полностью на ходу или еле живой? — поинтересовался Вадька.
— Живей не бывает, — хмыкнул я. — От барахолки шуровал на полную катушку.
Генка подрегулировал электропитание машины и хлопнул меня по плечу:
— Все это неплохо, но не забывай про учебу.
«Какую учебу, — подумал я, — если у меня уже все есть для счастья?»
Первое время, еще без прав, я разминал колеса только по нашей окраине. С сухим треском, в облаке выхлопного газа проносился по улицам, наводя панику на прохожих. Понятное дело — мой конь вилял из стороны в сторону. Но с каждым днем я совершенствовал мастерство и уже через пару месяцев выделывал такие трюки, что все ахали. Ну и, само собой, на работу уже ездил не на трамвае. Правда, однажды проскочил на красный свет и меня инспектор прищучил. Пришлось идти в ГАИ сдавать на права.
Гоняя по улицам, заправляясь на бензоколонках, я не раз встречал парней-мотоциклистов и от них узнал, что в Ленинском районе образовался клан любителей «адской езды». В тот клан ребята приняли меня с распростертыми объятиями. Еще бы! Я ж работал на автостанции и при случае мог достать любую деталь.
…Какой кайф — разорвать ночную тишину, создать грозовую атмосферу, пронестись мототабуном по гулким улицам и, выделывая лихие виражи, вылететь на загородное шоссе, где на тебя несется асфальтированная лента, и устроить гонки! Или двинуть всей моторизованной командой к аэропорту и там, врубив фары, под резкие сигналы устроить бесплатное шоу для разных полуночников и впечатлительных провинциалов транзитников…
Ночные мотоциклисты, подростки, перемазанные машинным маслом! Одним они мешают спокойно спать, другим создают аварийную обстановку на трассе. Но какой подросток не любит технику и скорость, не хочет стать владельцем собственного транспорта, приобрести свободу, расширить мир.
Конечно, гнать сломя голову и выделывать смертельные трюки — не лучшее представление о мужестве, но как еще в восемнадцать лет утвердить себя, если ты не согласен с обществом, если у взрослых сплошь и рядом лицемерие и другая, потребительская гонка — за богатством, комфортом, карьерой. Эти подростки бунтари, запутавшиеся в огромном современном мире, не знающие, куда себя деть. Еще бы! В техникумах говорят одно, а в реальности другое. Как здесь не потерять ощущение прочности.
В нашей среде мотоциклистов почти все носили стальные эмблемы, цепи и бляхи. Эта атрибутика говорила о сознательном выборе трудностей, постоянном риске, скитаниях. Мы исповедовали жесткие правила поведения — спортивный режим, накачка мышц, табу алкоголю и куреву. Для нас металл был символом силы и порядка на свой лад. Вступив в мотоклан, я отдалился от Вадьки, перестал участвовать в его кутежах.
Костяк моторизованного клана составляли ребята из Ленинского района, но признанным вожаком считался двадцатилетний заводила Семен из Дербышек.
