До больницы «скорую» сопровождал весь мототабун. Мы двигались сбивчиво, гуськом, словно траурный эскорт. В больнице сказали, что с Семеном «ничего серьезного» и через два дня его выпишут, но мы все равно долго кружили около корпуса, подавленные, растерянные, как всякий табун, потерявший вожака.
Три года я проработал на автостанции. Только однажды достался мне клиент — в костюме с иголочки, рожа плоская, как блин. Застопорил машину в боксе, врубил музыку — сажает аккумулятор, олух.
— Этого надо потрясти, — на ходу бросил мне Вадька.
Я только попробовал сцепление, и мне все стало ясно — надо менять диск, а их на складе не было.
— Ничем не могу помочь, — возвестил франту Василь Петрович. — С этим у нас глухо. Покамест можно поставить старый.
Раскис клиент, таращится на драндулет.
— Отпуск, — говорит, — вылетает в трубу.
А я ему:
— Хана! Сливай воду, — потом отвожу в сторону: — У меня есть свой, почти новый.
— Выручай, — канючит пижон. — Я заплачу.
— О чем речь, — говорю. — Чок! Заметано! Ставь на ТО-2, сам покинься, поболтайся где-нибудь, только никому ни слова.
Часа два верных я снимал коробку, разбирал корзину, а штучки все увесистые. Через час Очкарик кричит, но так, для профилактики, он-то все сечет:
— Ты что полдня с прокачкой колупаешься? Давай веселей!..
— Так ведь вон еще одна машина! То тут подкрутишь, то там, да болты пригорели! — ору, беру на глотку. Только так.
Поставил я клиенту старый диск, затянул потуже: «Все равно, — думаю, — у него, у клиента-то, мозги зашнурованы». А он, как сел, только выехал во двор и ко мне, истошно заорал:
— Ты что ж, гад, мне подсунул металлолом? Он же пробуксовывает! Несет понтяру — почти новый! Эй, мастер!
Подошел Очкарик и стал свидетелем моего позора.
Ну, в общем, клиент оказался профи, и мне вкатили выговор, потом еще один раз попался, и меня турнули из слесарей. Хотели перевести в мойщики, но на это унизительное дело я не пошел.
— Ничего страшного, — успокоил меня Вадька. — Дело поправимое. Ты свое оттрубил, теперь можно и отвальную дать. Я на твоем месте пошоферил бы. Технику ты знаешь, а права обменять — дело плевое. Обмозгуй!
Все получилось, как вычислил Генка, но оказалось это и к лучшему.
На курсах шоферов я ухлопал полгода. С небольшой нагрузкой подучил материальную часть — то, что знал конечно, но поверхностно — голый двигатель с одними «горшками» и в оснастке, ходовую часть; заново проштудировал правилами движения. Ну а вождение не в счет, катание — одно удовольствие, да и у меня уже была приличная практика на мотоцикле.
Я ездил с отличным инструктором — Алексеичем. Ему было за полста; на вид моложавый, с рыжими глазами и носом-картошкой. Он спокойно попыхивал папиросой и дремал, пока я потел за баранкой. Нахохлится, на дорогу вроде бы и не смотрит, только я оплошаю, сразу пуляет матерком, а ругался он искусно — через слово вставляя смачное словечко.
— Не люблю… твою мать, возить баб. Нельзя ругаться, — признался он.
Со мной-то Алексеич отводил душу. Да и не только с мной. Кого бы ни возил. Хоть академика. Ему было начхать на звание. За рулем всех любителей он считал баранами, называл на «ты» и поливал, не стеснялся. После работы переходил на «вы» и почти не ругался. До инструкторской работы Алексеевич двадцать пять лет отсидел за баранкой. Какие только агрегаты не водил.
— Да, старина, в теперешних легковушках полно всякой… удобств разных, — лениво тянул он. — И обогрев, и приемник, а в войну ничего не было. Мы на «студебеккерах» ездили. Вот чудо техники, что порожняя, что груженая — один… одинаково идет. Зимой в кабине, бывало, даешь дуба от холода, так мы обвязывались велосипедными камерами, а ниппеля трубками соединяли с радиатором. Вот так… мать. Водичка горячая булькает, тепло. Такая была ситуация…
Напортачу я что-нибудь, а он и не шелохнется, только цедит:
— Спокойняк! Ну ситуация, и что?! Выше купол. Здесь все зависит от практики. Через год будешь чувствовать себя уверенно… Тут важно предвидеть ситуацию. Следуешь за машиной — определи характер водителя, предугадай его маневр; обгоняешь грузовик, смотри в оба — не на тросе ли он. Больше всего остерегайся детей и кирных. Главное тут что?! Не только никого не придавить, но и не дать на себя наехать. Такая ситуация… Кати спокойняк, ни быстро, ни медленно. Нормально… мать. За рулем-то спешить нельзя, а тихо едешь — плохая смазка, износ движку. У грамотного водителя машина идет пластично. А почему? Отвечаю: он через руль чувствует дорогу… Веди себя так, чтобы не пугать участников движения. Уважай других водителей. Дорога не твоя собственность и не прощает ухарства. Опытный, культурный водитель не экстазует по всякой… не раздражается, если впереди плетется машина, не переезжает первым перекресток, куда лезть?! Не делает неожиданных маневров, не нервничает в трудной ситуации. А все остальное…
Откатав три часа, мы загоняли машину под навес. Алексеич долго фыркал, крякал у рукомойника, потом снова смолил папиросу и все меня обрабатывал, но уже без мата:
