— Попадаются заносчивые мальчишки. Отсидел за баранкой пару годков и думает, все знает, все умеет! Катит и считает, сколько «козлов» и «чайников» на трассе. А тут ситуация! Только так. Человек проверяется в ситуации. Поломка какая, а он сразу — дело пахнет керосином! Мечется, нервничает, тыр-пыр, ничего не получается. А ты спокойняк. Страшного-то ничего нет, чудес не бывает. Сам не скумекаешь, другие помогут. Шофера придут на помощь. А если ситуация на шоссе, можно пойти в колхозные гаражи. Там народ получше, чем городские ханыги. И сделают на совесть.
С Алексеичем я накатал сотню часов, а потом инспекция из ГАИ, так, для проформы — сидят, балагурят с Алексеичем и другими, кто нас натаскивал, перемигиваются, всем ставят «отлично», посматривают на соседнюю комнату, где уже накрыты столы (мы скинулись по пятерке). Это ведь только любителей они рубят, а наших ребят пропускают не глядя. Четко.
Положив права в карман, я пришел на автобазу. Сразу потребовали кучу справок: об окончании курсов (водительского удостоверения оказалось мало), справки и характеристики с прежнего места работы, с места жительства (прописке в паспорте не верят), наводили справки в диспансерах: не туберкулезник ли, не сумасшедший ли?! Только после всей этой проверки меня допустили к самосвалу-развалюхе, старой колымаге с вмятинами и наварной резиной. Новые машины давали водителям со стажем.
Шофера на базе — это не любители. Ведь любителей хлебом не корми, только дай покопаться в своих колымагах. Вечно под машинами валяются, только ноги из-под бамперов торчат. Вылезут, запустят движок, послушают, как фурычит, и снова под днище лезут. И трясутся над каждым пятнышком кузова…
А как любители ездят?! Попросту мешаются на линии: то шарахаются из стороны в сторону, то тянутся перед носом. Так бы и долбанул в зад! Некоторые наши ребята с базы нарочно пугали этих болванов. Скажем, идет такой «козел» на обгон, а ты вначале сбросишь газ, а перед встречняком поддашь, чтобы не лез, олух, куда не положено, уважал грузовой транспорт… Отдельные любители занимаются лихачеством — от таких на трассе не знаешь, чего и ожидать.
А уж технику эти удальцы гробят — больно смотреть: шпарят сломя голову, мотор при последнем дыхании, а им все до лампочки. Меж тем, гнать-то ведь ума не надо. Жми на железку, и все. Выбрать нужный режим — вот задача; чувствовать, что можно от машины взять, контролировать на слух работу систем, умело использовать профиль дороги, то есть чувствовать сцепление покрышек с дорогой — вот почерк грамотного водителя. Все это я усек быстро, да и школа Алексеича давала себя знать.
На базе ребята технику не насиловали и друг друга уважали. Иногда собачились, но чуть что стояли рядом, спина к спине.
— У нас здесь свои порядки, — объясняли мне ребята. — К примеру, главный инженер образованный тип; ясное дело, у него оклад поменьше, чем у нас — мозоли не натирает, только мозгами шевелит. Ну и заедает его, прямо слюной исходит. Попробовал как-то нормы увеличить — мы пришли всем табором, пригрозили, сразу хвост поджал. «Еще раз такое выкинешь, — сказали, — всем скопом на соседнюю базу подаемся». Теперь притих, суслик.
Я начал работать зимой. По утрам на базе стоял гул и грохот — прогревали движки; стекла диспетчерской дрожали от тяжелого вращения маховиков, а громкоговоритель «горшок» сразу затыкался от мощной воздушной тяги; повсюду клубился пар от заливаемого в радиаторы кипятка, пахло соляркой, автолом. Раскочегарив двигатель, я брал путевку, давал кружок по базе, чтоб проверить тормоза и размешать закостенелую смазку заднего моста, спиртягой смазывал лобовое стекло, чтоб не затягивало ледком, и выезжал на трассу.
Около базы начиналась расхлябанная, посыпанная солью колея. И какой осел дал установку сыпать соль?! И покрышки разъедает, и днище, а о башмаках пешеходов и не говорю. И главное, сыпали по разнарядке, смотришь — обледенелый участок не посыпан, а где лежалый, утрамбованный снег — катит «сыпуха».
Первые дни я возил песок. До двенадцати дня гонял от волжского карьера до объекта. Туда-сюда, как челнок. Потом катил шамать в столовую и снова: экскаватор — стройка. К вечеру застопоришь на базе, отмоешься и домой. За день наломаешься, в трамвае стоишь — пошатывает, руки и ноги с непривычки болят. Через месячишко-другой втянулся.
Народ на базе был разный: одни водители в промасленных телогрейках, другие в чистых куртках, на манер таксистов. Одни в быту жмоты, другие добряки, но на трассе все молодчаги: случись что, всегда помогут, запаску-кольцо и то отдадут. Иначе нельзя — проскочишь мимо, не жить тебе больше. Не то что будешь загорать часами, никто не подкатит — это само собой. Просто при случае вломят как следует. Не разводя бодягу, отметелят — и точка.
Особняком на базе стояли дальнобойщики. Им-то подолгу приходилось крутить баранку, и они выбирали в напарники только весельчаков. Вот чудаки были! Каждый считал, что у всех дальнобойщиков жены гулящие, а у него порядочная.
