Министр, к удовлетворению Федоры, оказался в номере и, судя по всему, собирался на рандеву к невесте. Он был приодет, гладко выбрит, надушен, полон радужных ожиданий. Он всем своим перезрелым, дряблым мужским существом предвкушал сладость упругого юного тела, когда же "тело" явилось к нему само, он удивился и насторожился.
Денисии это сразу не понравилось. Однако Федька чужого мнения не спрашивала, потому, как всегда, имела свое. Она с ходу обрушила вагон бед на министра, после чего бедняга струхнул, едва не наделав в штаны. Его била нервная дрожь, и огоньки страха метались в глазах. В каком состоянии он пребывал, было ясно даже простушке Степаниде, начисто лишенной наблюдательности. Но Федора, увлекшись, продолжала наседать и добилась того, что министр подчистую сознался, заявив:
- Никакой я не министр.
- А кто ты? - опешила Федька.
- Начальник отдела.
- Зачем же в Москву зачастил?
- По делам дружественной фирмы, которая и оплачивает мои вояжи.
- Ага, - вдохновилась Федора, - значит, кое-какие связи имеешь! Значит, не последний ты человек!
- Не последний, - согласился псевдоминистр, - потому и не хочу влезать в вашу историю. К тому же у меня семья.
Это был гром среди ясного неба!
- Семья?! - возопила Федора.
- И большая. Теща, жена и детей толпа: три мальчика и одна девочка. Я чиновник, лицо подневольное, рисковать не могу.
Долго рыдала Федора на плечах сестер! Сбившись в кучку на заднем сиденье "Феррари", они, нахохлившись, как воробышки, выли.., каждая о своем.
О разбитых мечтах голосила Федора: "Сволочи все мужики!" О потере несбыточного причитала Денисия: "Плакала моя Сорбонна!" - "И что с нами будет теперь?" - попискивая, заходилась от страха Степанида. И все вместе они (здесь их горе сливалось в хоре) убивались о Зойке, о любимой сестре.
Что там ни говори, каждая в жизни карабкалась как могла, но втайне надеялась все же каждая на помощь благополучной сестры.
А теперь что?
Совсем в этом мире одни? Без родственников! Без крыши над головой! Без денег, без помощи. И еще нависла беда...
Первой взяла себя в руки Денисия.
- Все, хватит, - заявила она, вдоволь наплакавшись и вытирая с обветренных щек слезы рукавами дорогушей шиншиллы.
Такое ее поведение отрезвило Федору.
- Ты че Зойкину шубу-то портишь? - возмутилась она. - Горе горем, а головой-то, сестренка, думай. Негоже переводить заграничную вещь.
Уж такая Федора была практичная с детства. И Денисия с детства терпеть не могла ее практицизма махрового.
- Пошла ты, - лягнулась она.
- Да ладно вам, - рассердилась Степанида. - Нашли время цапаться. Теперь нам нельзя друг без дружки. Знаете, что я решила?
- Что?! - воскликнули разом Денисия и Федора, потому что обе не доверяли рассудку младшей сестры.
Степанида глянула на часы и сообщила:
- Через двадцать минут у меня встреча с Гариком. Он верный мужик и совсем неженатый, не такой, как этот министр. Поехали к нему, все расскажем...
- И дальше что? - фыркнув, не дала ей договорить Федора. - Умный совет нам даст твой придурок? Что-то я сомневаюсь.
- Он не придурок. С чего ты взяла?
- А кто еще может влюбиться в такую, как ты?
Посмотри на себя, ты же тормоз.
- Я, может, и тормоз, но у Гарика своя фирма, - обиделась Степанида. И, между прочим, она процветает. О чем это говорит?
Федора презрительно фыркнула, не собираясь отвечать на глупости.
- О чем? - спросила Денисия.
Ей и в самом деле был интересен ход мыслей своей простоватой сестры.
Степанида не без важности сообщила:
- О том, что Гарик во многом петрит. И вообще, он мужик, значит, больше нас в жизни смыслит, а сами мы дров наломаем. Сами мы пропадем.
- Что вы за дуры?! - взорвалась Денисия. - Готовы слушать кого угодно! Прислушайтесь лучше к себе. Откуда такое неверие в собственные силы? Чем вы Гарика хуже?
Федора ее оборвала:
- Денька, не начинай. Знаю сама, что все мужики дебилы, поэтому мы, бабы, должны ими пользоваться. Зачем самой работать, когда всегда найдется самец, готовый пахать за тебя.
- Видела я самца твоего, - напомнила Денисия. - Он и сам лох и тебя сделал лохудрой. Так тебя лоханул, даже нам мало не показалось. Если хочешь, честно скажу. Всю жизнь тебя, Федька, умной считала. Хитрая ты это да. Ленивая - тоже имеется, но и ума у тебя не отнять. Сильный ум и практический, поэтому в сугубо жизненных вопросах всегда я к тебе за советом шла. Даже Зойку умом ты превзошла. Порой ты мне даже мудрой казалась...
Зная свою скупую на похвалу сестру, Федора насторожилась.
- Постой, погоди! - закричала она, обрывая Денисию. - С чего это ты меня так тут нахваливаешь?
Клонишь куда, не пойму.
- А к тому и клоню, что после позора с министром ты, Федька, лучше молчи. И Степку не унижай.
Хватит, может, и дура она, но тебя поумней. Гарик ее действительно любит, а вот у тебя в любви вышел полный прокол. Как хвастала ты своим министром: и то обещал, и это купил, от любви обезумел... И я тебе верила...
- И я тебе верила, - пискнула Степанида.
- Верили все, - продолжила Денисия. - От успеха ты задаваться стала, слишком высоко себя понесла, уже министершей себя возомнила. А вышло что?
