Денисии стало страшно. Это был не тот страх, в котором она жила все последние дни. Новый страх был замешан на одиночестве.
Если все так, как говорит банкир, то куда идти?
Как спастись? Где искать правду? Система — это наше государство, которое банкир назвал бандой. Воровскому видней: раз сказал, так и есть. Тогда и суд, и милиция, и прокурор, и депутаты, и все-все слуги народа будут против нее — они защищают сильных, так повелела Система. Карлуша в Системе. Он защищает не только свои интересы. В этой банде он человек не последний, значит, защищает интересы своих главарей, но кто поможет ей, обычной простой девчонке?
И кто в таких случаях обязан помогать попавшим в беду? Должны же быть такие, иначе зачем люди сбились в общество? Зачем придумали государство?
Банкир говорил еще что-то, но Денисия не слушала его. Она напряженно искала ответ: «Кто?! Кто от смерти спасет?»
Ответ отрезвил: никто. Ей показалось, что общество накрыло ее невидимым стеклянным колпаком, отделяющим обреченных от тех, которые имеют право жить. Она обречена. Она не вписалась. Что-то сделала не так и теперь не нужна, опасна Системе, а значит, и обществу.
— И как мне быть? — растерянно спросила она, у Воровского.
Он вздохнул и сердито ответил, снова переходя на «ты»:
— Не знаю. Не знаю, девочка.
Она заскулила, а Боровский взорвался и закричал:
— Ты же не слушаешь меня, ты же упрямая. Ты же делаешь глупости, играешь не по правилам. У тебя земля под ногами горит, а ты ищешь Карлушу. Тебе невозможно советовать.
— Пожалуйста, — всхлипнула Денисия, — посоветуйте мне еще один раз, один только разик, последний. Я никого не буду искать, ну его на фиг, Карлушу, я очень, очень не хочу умирать. Мне страшно.
Моя душа разрывается от горя и боли. Мои сестры погибли. Все. Все-все. Я осталась одна. Совсем одна.
Я не знаю, что мне делать. Я в отчаянии.
— Бедная девочка, — ужаснулся Воровский. — Впрочем, я тоже один и тоже не хочу умирать, но, видимо, мне-то как раз умереть и придется. Сердце совсем ни к черту. А вот ты будешь жить. Я уверен.
— Правда? — воспряла Денисия. — Думаете, Карлуша оставит меня в покое?
— Нет, он не оставит, но ты должна быть умней, ты обязана его переиграть. Если жить хочешь.
— Хочу! — закричала Денисия. — Я вам верю!
Я вас во всем буду слушать! Говорите, что я должна делать?
— Э-хе-хе, — сокрушился Боровский.
Он завидовал наивности своей юной родственницы и слишком хорошо знал этот мир. И все же Воровский не стал разочаровывать Денисию, а попробовал взглянуть на ее будущее с оптимизмом.
— Вас, говоря языком классика, спасет только заграница, — сказал он, почему-то вновь переходя на «вы». — В нашей стране вы понимания нигде не найдете, да и опасно искать.
— Неужели во властных структурах совсем нет порядочных людей? — ужаснулась Денисия и, вспомнив своих кумиров, Эльдара Валева и Марию Добрынину, загорячилась:
— Есть же общественные и правозащитные организации, есть же честные люди, которые не отмахнутся, не оставят без помощи сироту!
— С чего вы взяли? — удивился Боровский. — Все живут по принципу: своя шкура ближе к телу.
Она рассердилась и, горячась еще больше, закричала:
— Не правда! Я сужу по себе. Если я сама стараюсь жить честно, то почему я должна думать, что другие хуже меня? Если бы я поступила на службу людям, я забыла бы о себе и жила бы только проблемами простого народа. В противном случае нечего и наверх карабкаться со своими идеями. Конечно, везде есть плохие люди, но к ним я не пойду. Потому у вас и прошу совета, что вы больше меня знаете. Есть же хорошие общественные организации. Вы только подскажите, где их найти? Как к ним попасть? Как к ним добраться?
— Боюсь, что в вашем вопросе ответ и содержится, — добил ее Боровский. — Если эти организации пекутся о правах и благах народа, то почему народ о них и слыхом не слыхивал? Спрашиваете у меня, как к ним добраться? Разве это не странно? Ведь бутылка «Клинского» или «Сникерс», или «Памперс» там какой — все эти «незаменимые» сообразили, как дойти до народа. Уж здесь народ точно знает, куда свои денежки нести, рассказали, сто раз объяснили, а вот кто должен народ защищать, не доложили. Тут, извините, сами, товарищи, соображайте, ищите днем с огнем. Все равно не найдете. Вот что такое все ваши общественные и правозащитные организации.
— Вы хотите сказать, что хороших людей там нет? — ахнула потрясенная Денисия.
