Видения Коди полностью

КОДИ. Ага. Ну, я тоже так – Я напился там так, что… Вэлу надо было домой идти, а я валялся в траве, рядом

с баром, и подняться не мог или как-то, вишь, и он сказал: «Ну, ты меня извини, что я тебя бросаю, Коди, но мне нужно домой и ужинать, и», так далее, и он еще потом распространялся про свои дела, вишь

ДЖЕК. Ты валялся на траве очень пьяный

КОДИ. – Я б – такой пьяный, что встать не мог, чувак, я был пацан-пьянчуга! Говорю тебе, я был – все время я был пьяный! чувак, я никогда не был – птушто это все, что у меня было, вишь? и, э, значит, э, но в любом случае, я вот что и делал, бензедрин и все такое, но я что говорю, я могу припомнить наши разговоры сейчас, больше, типа он, бывало, говорил: «Ну, возьмем, к примеру, если тебе угодно, э, ну что, например, скажем, если б у нас не было армии? что бы произошло, если б у нас не было армии, что если б у нас не было бы никакой обороны? Я говорю, давайте, у нас ничего этого не будет, и так далее и тому подобное, ничего б не произошло, значит, нас завоюют, поэтому это не имеет значения —» и всякое такое вот подобное, вишь, в то время он зависал, поскольку думал, что Армия его чуть не погубила, вишь, и всякое такое вот, вишь —

ДЖЕК. Ага… он такой…

КОДИ. И другое еще, э – гм, там было еще много всякого другого, что ему покоя не давало… но так или иначе постепенно оно съежилось, к концу лета, когда он, когда он начал подступать к возвращению в школу, спорим, значит – знаешь – в общем, я сказал: «Ну, еще увидимся», и все такое, и: «Я тебе напишу и все такое»; в общем, мы действительно писали какие-то письма, ты же помнишь?

ДЖЕК. О, я их читал

КОДИ. Ага, верно. И, э, в общем, тогда я сказал ему выходить, после чего знаешь, с тех пор и дальше —

ДЖЕК. Первое письмо я читал, которое ты написал —

КОДИ. Э?

ДЖЕК. – написано было с, э, ранчо Эда Уэля…

КОДИ. О да… ага… оно не было – и уже в то время, я написал первое слово этой книги, к – которое у меня тут прямо тут в прологе, э, на, э-э, я сказал себе: «Ну, наконец-то», после того, как Вэл написал мне или что-то, я сказал себе: «Наконец-то я собираюсь начать свой роман», – думал об этом год или два, не думал про это вообще совершенно, я просто знал, что займусь этим, мне никогда не приходило в голову, что я не могу писать. Поэтому я сел, я сказал, э: «Коди Помрей родился восьмого февраля, э, двадцать шестого, э, ну?…» дальше этого пробиться не смог – и с того дня четыре года после я так и не написал ни единого слова, птушто понял, что не мог – мне никогда и не приходило в голову, какие у писателя могут быть трудности чего-либо, я просто – оно никогда, никогда оно не было совершенно уж слепым, я б никогда и не вообразил, я б ни за что – уму непостижимо, что я был так наивен, не наивный в смысле наивности, но глу – такой тупой, что считал, будто это возможно, сесть и просто писать. Но в общем… э… Вэ… Я помню то конкретное письмо, я думаю, э, я б, э – уже у меня было… рассыпалось тогда, я был – там была целая форма меня, которая совершенно другая, с того момента и дальше я просто шел, э, разно, в разные стороны… много всякого… уже раньше прошло, однако чтобы всю эту штуку понять, нужно было взять ее как целое, наверно, как всё —

ДЖЕК. Относительно Вэла

КОДИ. Нет, не относительно Вэла, нет, нет, я просто говорю в общем, я, э, я изменился, конечно… но, там были, там были… громадное множество всякого —

ДЖЕК. Хочешь, расскажу про Вэла кое-что?

КОДИ. Ага

ДЖЕК. Мы были в, Бостоне, Массачусеттс —

КОДИ. Ага?

ДЖЕК. – и поехали, и сняли себе э, номер в гостинице с… пятьдесят за ночь, ночлежка по пятьдесят центов в ночь на задах у, э, театра «Старый Бурлеск Хауарда»?

КОДИ. Ага… который всемирно известен… ага

ДЖЕК. – на задворках Сколлей-сквер, вишь… ага

КОДИ. – про который я ничего не знаю, кроме того, что —