Дин пожал руки обоим и шагнул за дерево, где скрывались остальные. Парень – невысокий и чрезмерно упитанный – держал в руке айфон; девушка – мулатка, с европейскими чертами лица, больше походившая на арабку, чем на смешанную с белым африканку.
Толстяк назвался Альфредом Неффом, а мулатка – Зельдой Мьямба.
– Играешь в американский футбол? – вдруг поинтересовался Свен Фишер, оборачиваясь назад.
– Не пробовал, – отозвался Дин. – Я больше по части бейсбола.
– У-у, такого ты здесь не найдешь. Мы народ жесткий, или футбол или ничего. Есть еще секция тенниса, но это больше по женской линии.
– А что, у вас все пацаны в командах?
– Нет, конечно, в том-то и вопрос, нам вечно людей не хватает…
– Я, например, плевать хотел на футбол. Сам бы с удовольствием в бейсбол поиграл, – вступил кудрявый Рот Роббинс. – И зайки моей не нравится.
– А что хорошего? – отозвалась Ида, самая младшая в этой компании. – Тупая игра, как трактора на пашне. – Она хихикнула, глубже запуская нежную кисть руки в жесткие кудри молодого человека и легонько сжимая их в кулаке.
– Э-э, что ты делаешь, мне больно! – завопил Рот. – Поцеловала б лучше.
– И я плевал, – ввернул толстяк.
– Ты вообще помалкивай. Уж кому-кому, а тебе спорт просто необходим! – разобрался Свен, постучав затылком о кору дерева.
– Уф, – выдохнула мулатка, – ну и духота! В августе прохладнее было, вам не кажется?
– Да-да, – подтвердил Хобб, жестом опуская Дина на корточки.
– Беру свои слова обратно… – прошептал тот.
– По поводу чего?
– По поводу девушек.
– А-а-а… – Хобб усмехнулся и, резко перекатившись через себя, развалился на газоне.
– Не усни, бродяга, скоро литература, – предупредила Зельда. – Дин, ты идешь?
– Да.
– Блин, все идут, а я с гуманитарием давно бы покончил, если б не обязательный английский и французский в нагрузку. Блин, и зачем я его взял? В физико-математическом все эти сопли не понадобятся, – пролепетал толстяк Альфред, снова уставившись в экран айфона и что-то набирая там.
– Пузырь, ты глупый что ли? – воспрепятствовал Свен. – Туда полшколы ходит лишь для того, чтобы на училку лишний раз позырить. Мне ведь тоже литература по барабану, но мисс Дебора Грейсмит, это нечто, черт побери! Эй, новенький, ты еще с ней не встречался? Двадцатипятилетняя стройняшка, с задницей от Мадонны3, на сто очков опережающая даже Сондру.
– Опять ты со своей Сондрой! – фыркнула Ида. – Мало тебе Макс за нее надавал в прошлом году?
– Кто!? Мне!? – озлобленно выкрикнул парень, вскакивая на ноги. – Ты была там, ты видела? Я ему вломил ничуть не меньше!
– Спокойно, Свен, сбавь тон, – посоветовал Рот.
– Да, гаврик, ты чего-то сегодня очень буйный, – вмешался Хобб.
– Вот ты только не лезь! Тебя, блин, еще не хватало! Да и вообще пошли вы все! – бросил на прощанье Свен, и стремительно направился в школу.
– Внутренние разборки, не обращай внимание, – заверила Зельда, ближе двигаясь к Дину.
В синих джинсах, голубой майке и со светло-коричневым лицом на зеленом фоне газона она казалась аппетитной и знойной. Лицо девушки было повернуто в его сторону и Дину неловко было рассматривать ее дальше. Будто бы привлеченный какими-то звуками у школы, он отвернулся туда.
– А кто такой Макс? – спросил он через секунду, когда вернул внимание на Зельду.
– Макс? Макс Хоган.
– Тот, кто на столе сидел, – вступил Хобб. – Я тебе его показывал. Трахаль Сондры.
– Таки прямо и трахаль! – воскликнула Ида.
– А то! – вставил Рот, безрезультатно пытаясь склонить женскую головку к своим губам.
– Нет, они вместе лишь за руки держатся, – сказала, ухмыльнувшись, Зельда и захохотала. У нее был довольно звонкий голос и смех, но слух это не резало, а скорее бодрило.
– Эй, приколисты, вы не опоздаете? – донесся из-за дерева приглушенный басок Альфреда. – Семь минут одиннадцатого.
Все поднялись как по команде и торопливо засеменили на урок литературы.
Свен Фишер оказался прав, Дебора Грейсмит была весьма очаровательной особой, не лишенной к тому же и юмора. Как и Дэннинги, она не являлась коренной махкванкой и приехала сюда, скрываясь от бывшего бой-френда – бандита и торговца наркотиками – с каким ей не посчастливилось сдружиться в Биллингсе, где она провела детство, где остались ее еще довольно молодые родители и малолетняя сестра, и куда Дебора возвратилась после окончания университета. Она не хотела причинять своим близким проблем, но, прибывая в родном городе, словно притягивала их и не только к себе. Избрав бегство, Дебора, возможно, поступила очень мудро, освобождая всех.
