Видеть – значит верить полностью

Мрачный и грозивший дождем день вдруг будто солнце озарило.

– Вы серьезно?

– Ну разумеется.

– Дорогая моя, – взорвался Кортни, – знай вы хотя бы отчасти, насколько… Боже милосердный, это еще что такое?!

Причиной оглушительного грохота – признаться, от него подскочил бы кто угодно – послужила целая совокупность обстоятельств. Паркет столовой, изготовленный из дерева твердых пород, не только не скрипел, но и отличался исключительной прочностью, а также гладкостью замерзшего озера. Коврики лежали на нем, будто острова; весьма неразумно наступать на подобный коврик, когда не смотришь под ноги. Именно эту ошибку и совершил сэр Генри Мерривейл.

Сказать, что Г. М. не устоял на ногах, – значит ничего не сказать, поскольку эта фраза ни в какой мере не отражает той масштабности, что сопутствовала означенному событию.

Ноги вылетели из-под сэра Генри, будто обрели собственную жизнь; сэр Генри издал при этом отчаянный вопль, а его внушительная задняя часть, описав подобие дуги, ударила в половицы с такой силой, что задрожала люстра; сам Г. М. ехал по паркету футов шесть, покуда не врезался в сервант. Наступила пауза, а за ней последовала такая буря сквернословия, такой поток богохульства и площадной брани, что запертый в пределах преисподней Джордж Мерривейл, должно быть, покраснел от стыда.

– Тише! – настаивал Мастерс, также утративший способность двигаться. – Нет-нет-нет! Тише!

Дверь кухни распахнулась, и в столовую влетела миссис Проппер. Она начала было кричать, что не потерпит таких выражений, но тут же умолкла. Видать, ей передалась частичка благоговения Дейзи.

– Спаси нас Господи, – выдохнула она, – это же кудесник-доктор!

В ответ раздалось нечленораздельное кулдыканье, поскольку Мастерс успел зажать сэру Генри рот крупной ладонью и убрал ее, лишь сочтя, что опасность миновала.

– Мэм, – сказал Г. М., переведя дух, но не вставая с пола, – смею заметить, вы ошиблись с формулировкой. Я вовсе не кудесник и в данную минуту сам нуждаюсь в помощи врача. Нуждаюсь в ней, как никогда в жизни.

– Надеюсь, вы не ушиблись, сэр?

– Ушибся? Я парализован! Я…

– Если желаете, я разотру больное место целебной мазью… – начала миссис Проппер, но Г. М. остановил ее красноречивым взглядом.

– Вставайте, сэр, – в отчаянии шептал смущенный Мастерс, пробуя поднять сэра Генри, но тот не двигался с места, будто упрямый мул, покуда в голову ему не взбрела некая мысль; тут он самостоятельно вернулся в вертикальное положение и прошелся по столовой, подсчитывая коврики и, как видно, забыв о том, что смертельно ранен.

В четверг вечером миссис Проппер нарекла сэра Генри сумасбродом, но сегодня ей это и в голову не пришло. В ее богобоязненных глазах Г. М. стал кем-то вроде чародея – ведь именно этот человек не позволил Вики Фейн умереть от столбняка.

Настрой миссис Проппер не остался незамеченным, и Мастерс решил обернуть его в свою пользу.

– Очень интересно, – ворчал Г. М., осматривая комнату. – Очень! – Вдруг он вспомнил об ушибе, издал жалобный стон и запоздало сымитировал сильную хромоту, но, увидев, что его потуги не впечатляют даже взволнованную миссис Проппер, перестал лицедействовать и недовольно изрек: – Никому меня не жалко. Никому вообще никого не жалко! Послушайте, мэм, старший инспектор Мастерс хочет задать несколько вопросов…

– Лучше вы их задайте, сэр, – шепнул Мастерс.

– Поверьте, если я в состоянии чем-то помочь, – сказала миссис Проппер, – то с радостью это сделаю. Не угодно ли пройти на кухню?

Предложение было принято. Энн и Кортни последовали за остальными. Мастерс хотел было возразить, но Г. М. утихомирил его свирепым взглядом, после чего облокотился на холодильник и задумчиво молвил:

– Буду предельно честен, мэм. Вы умеете хранить секреты?

За окном кухни Кортни заметил мусорный бак близ садового сарая. Металлическая крышка была приоткрыта, и содержимое контейнера увлеченно исследовала бродячая кошка.

– Можете на меня рассчитывать, сэр! – сверкнула глазами миссис Проппер.

– Очень рад, мэм. Вы, верно, думаете, что миссис Фейн едва не скончалась от столбняка?

– Зная, что ее спасли именно вы, сэр…

– Погодите, – остановил ее Г. М. – Дело в том, что никакого столбняка у нее не было. Миссис Фейн преднамеренно отравили веществом под названием «стрихнин». Яд находился в том грейпфруте, что вы нарезали для нее в четверг, примерно в четыре пополудни. Помните?

Мертвая тишина, если не считать тиканья кухонных часов.

Будь это замечание сделано кем-то из других знакомых миссис Проппер, она, скорее всего, впала бы в ярость или истерику, но, поскольку слова исходили от сэра Генри Мерривейла, кухарка лишь изумленно заморгала. Смысл сказанного дошел до нее не сразу. Но доктору виднее. Доктор в этом разбирается…

На Энн Браунинг слова Г. М. тоже произвели впечатление. Кортни бросил косой взгляд на ее профиль и напряженные руки. Все, кто находился на кухне, стояли как вкопанные.

– Спаси нас Господь, – прошептала миссис Проппер, приходя в себя. – Я…