Видеть – значит верить полностью

Кортни, которого снова стали одолевать дурные предчувствия, подумал, что в четверг вечером у Энн Браунинг имелись все шансы повторить июльскую судьбу Полли Аллен. Он уже рассказал сэру Генри о нападении, и тот встретил его слова многозначительным молчанием, отчего Кортни разволновался сильнее прежнего.

Г. М. сунул фотографию под защитный коврик на столешнице и на какое-то время умолк, задумчиво шевеля пальцами, после чего произнес:

– Хм… Ну ладно. Что добавите насчет Полли Аллен?

– Последний раз ее видели, – сверился с блокнотом Мастерс, – пятнадцатого июля, около восьми вечера.

– Что совпадает с предположением этой девицы Браунинг… Ого!

– Да, сэр. Полли Аллен пропустила стаканчик в обществе двух девушек в баре «Королевской гостиницы» – насколько я понял, это самое шикарное заведение в городе – и сказала, что ей пора на «особое свидание».

– Ее интрижка с Артуром Фейном – о ней кто-то знал?

– Нет. Полли Аллен держала ее в секрете. Это вполне естественно. По словам тех девушек, из бара она ушла в приподнятом настроении (если дословно – «веселая была») около восьми вечера, и с тех пор ее никто не видел. Она снимала комнату над магазином на Променад-стрит. Ее вещи по-прежнему там. Но поскольку жилье она оплатила до конца месяца и за ней водилась привычка срываться с места, не сказав никому ни слова, домовладелица не заподозрила неладного. – Мастерс побагровел пуще прежнего. – Обратите внимание, это не означает, что она мертва, но я вынужден признать…

– Да. Вот именно.

Какое-то время все молчали. В редких лучах солнца поблескивало висевшее на стенах старинное оружие. Г. М. сдвинул брови:

– Еще что-нибудь раскопали?

Мастерс перевернул страницу:

– Так-так… Продолжим. После трудных переговоров с руководством банка мы получили доступ к информации о счетах всех фигурантов. И тоже не обнаружили ничего полезного или примечательного. По-моему, я уже говорил, что, по завещанию Артура Фейна, все отходит его жене, а если с нею что-то случится, имущество передадут в заранее выбранный благотворительный фонд. Артур был единственным Фейном в фирме «Фейн, Фейн и Рэнделл». Его отец умер много лет назад, а мать скончалась в тысяча девятьсот двадцать девятом году. Вот перечень его имущества: полностью выкупленный дом на Фицгерберт-авеню, несущественная страховка жизни, а также, когда все будет улажено, около двух тысяч фунтов наличными. Не сказать, что миссис Фейн озолотится.

– Погодите! – возразил Фил Кортни, и остальные с недоумением взглянули на него.

– Что такое, сынок?

– Тем вечером, когда началась вся эта неразбериха, меня занесло в треклятую спальню Фейна, и так уж вышло, что я видел его банковскую книжку, где только на текущем счету значились двадцать две сотни фунтов.

Он в подробностях рассказал о том эпизоде, но его слова не произвели на Мастерса никакого впечатления.

– В общем и целом вы правы, – согласился старший инспектор, – но есть еще долги. Я видел цифры. Почти все средства находятся на текущем счету – наверное, чтобы Артур Фейн мог немедленно получить к ним доступ, коль скоро возникнет такая необходимость. Ходят слухи, что в фирме «Фейн, Фейн и Рэнделл» не все гладко. Нам известно, что полгода назад мистеру Фейну пришлось заложить страховку жизни, но он выкупил ее снова. И какую бы сумму ему ни пришлось выплатить, теперь все улажено. Мистер Фейн был очень педантичный малый, и с бухгалтерией у него полный порядок. Все подшито так, что булавку не просунешь.

– Если это не та булавка, что пришла мне на ум, – заметил Кортни.

– То есть?

Все жгучее любопытство, что Кортни уже три дня как держал в узде, все мучительные воспоминания о той ночи, когда они с Шарплессом сидели в саду, а Вики Фейн боролась за жизнь, нахлынули на него внезапной волной сомнений.

– Послушайте, – сказал Кортни, – у меня нет личного интереса к этому делу, если не считать, что в нем замешан мой друг. Я понимаю, что все это меня не касается, но нельзя ли задать один вопрос?

– Конечно, сынок, – разрешил Г. М. – Валяйте.

– Что это за чушь насчет столбняка? Я прекрасно знаю, что все выглядит весьма сомнительно, и еще я знаю, что вы ожидали иного исхода, но понять не могу, где, собственно, нас обманывают. Позвольте объяснить. В среду, около одиннадцати вечера, доктор Рич вошел в спальню и уколол Вики Фейн булавкой. Так?

Г. М. и Мастерс переглянулись. После легкого пожатия плечами и едва заметного кивка старший инспектор, как видно, передал бразды правления сэру Генри.

– Вам лучше знать, сынок, – фыркнул тот. – Это вы у нас свидетель.

– Верно. Я видел все своими глазами. Примерно шестнадцатью часами позже у миссис Фейн появились симптомы, характерные для поздней стадии столбняка. Правильно?

– Правильно.

– Вы влетаете в дом, осматриваете Вики и в спальне, в стеклянном лотке на туалетном столике, находите ржавую булавку. По крайней мере, так вы сказали в четверг вечером. Это тоже верно?

– Да.