Видеть – значит верить полностью

– Боже мой, мисс Браунинг! – улыбнулся Рич. – Это не имеет никакого значения. Прошу, забудьте. Если уж на то пошло, все мы были слегка не в себе. – Он снова улыбнулся. – Что, смотрите на мою руку? Ничего страшного. С четверга я находился в состоянии крайнего волнения, вот и порезался во время бритья. Повторяю, ничего страшного. Проблему решил кусочек пластыря. – Он махнул рукой. – А, ерунда. Что имеет значение, так это новый поворот в нашем деле.

– Стрихнин? – спросил Кортни.

– Вот именно! Стрихнин! Нельзя ли где-нибудь присесть?

По усыпанной гравием тропинке Кортни проводил остальных вглубь сада, к тенистой лужайке. Энн села на каменную скамейку под яблоней, а покрасневший и запыхавшийся Рич устроился на другом ее краю.

– Не сочтите за чрезмерное любопытство, – начала Энн, – но в записке говорится о каком-то «давешнем деле». Что это за дело?

– Но вы же… – прищурился Рич, погружаясь в воспоминания. – Ах да! Во время моего рассказа вас не было в комнате. Вы пришли чуть позже. Совсем забыл. – Он покраснел сильнее прежнего. – Ничего особенного. Не сменить ли нам тему?

– Что за давешнее дело? Расскажите! Ну пожалуйста!

Пару секунд Рич задумчиво смотрел на Энн, а затем помрачнел и кивнул:

– Ну хорошо. Вы имеете право знать, с кем преломили хлеб. Я жалкий грешник, мисс Браунинг. Меня лишили медицинской…

– Ну хватит, хватит, – решил успокоить его Кортни. – Разве это необходимо?

Рич дал ему знак помалкивать и продолжил:

– …Лицензии. И обвинили… говоря приличным языком, «в соблазнении» пациентки, находившейся под гипнозом.

– Понятно…

– Клянусь, я был невиновен и однажды – быть может, в самом скором времени – сумею это доказать, а затем… Во всем, что касается общей практики, мое имя, конечно же, останется очерненным, но я смогу получить официальную должность. К примеру, должность корабельного врача.

Глядя на ветви дерева над головой, Энн кивала в такт его словам.

– Но обвинение в подобном поступке, в том, что я, потеряв разум, мог уколоть человека зараженной булавкой, поставило бы крест на моей жизни. Чувствую ли я облегчение? Господи! Да я готов танцевать фанданго!

– Доктор, – тихо прервал его Кортни, – не будете ли вы против, если я кое о чем спрошу?

– Вовсе нет. Спрашивайте.

Кортни набил трубку, закурил и стал смотреть, как в тяжелом предгрозовом воздухе собираются в серое облако струйки табачного дыма.

Среди ветвей бранились птицы. Каменную стену между лужайкой и переулком покрывали блеклые пятна. Деревья, усыпанные темно-синими сливами и яблоками, зелеными и желтыми, защищали от жары, будто палаточный тент. Монотонно гудели осы.

– Доктор, – начал Кортни, вынув трубку изо рта, – в тот вечер, когда вы показали Энн фокус с булавкой, я стоял на балконе.

Молчание.

– То есть?!

– Я подслушивал. Не по собственной воле, но так уж вышло. Я все видел и слышал – в том числе и вопросы, что вы задали миссис Фейн, когда она находилась под гипнозом.

– Вот как… – сказал Рич. Казалось, в горле у него пересохло. Его пальцы сомкнулись на краешке скамьи.

– И я слышал ее ответы. А теперь хочу знать, почему вы не сообщили об этом. Во время разговора с сэром Генри – того самого разговора, о котором упоминалось минуту назад, – у вас была такая возможность. Но вы сказали, что добавить вам нечего.

Снова молчание.

– Полиции об этом известно? – спросил по размышлении Рич.

– Да.

– То есть через какое-то время меня непременно…

– …Спросят об этом? Да. Странно, что до сих пор не спросили.

Краем глаза Кортни заметил, что Энн тоже внимательно смотрит на Рича. Тихий гул фруктового сада, обнесенного каменной стеной, мягко отдавался в голове.

Рич откашлялся.

– Молодой человек, – сказал он, – суть всей этой череды событий заключается в том, чтобы обманом поставить меня – и только меня – в затруднительное положение. Вы совершенно правы. Не стану отрицать, что я действительно задал миссис Фейн все эти вопросы.

– Спасибо.

– Давайте без сарказма, сэр. Интересовался я из чистого любопытства. Только и всего. Работая с миссис Фейн в гостиной, я самым естественным образом догадался, что у нее имеются сильные эмоциональные ассоциации, связанные с диваном и песней. Мой интерес был научным. Мне хотелось узнать – что, как и почему?

– Вас можно понять.

– Да. Но погодите… – Рич снова помолчал. – Видите ли, тут возникает еще одна проблема, но рано или поздно о ней придется рассказать. Задавая вопросы в спальне миссис Фейн, я услышал определенное имя.

– Да, помню, как вы изменились в лице и стиснули кулаки.

Рич закрыл глаза и открыл их снова.

– Мистер Кортни, когда пару лет назад я давал представления в качестве гипнотизера, мне ассистировала девушка. Беседуя с сэром Генри Мерривейлом – да, при том же разговоре, – я растерялся, допустил оговорку и едва не произнес имя той юной леди.

– Да, – кивнул Кортни. – Ее звали Полли Аллен, верно?

Рич побагровел.

– Осмелюсь предположить, – с горечью произнес он, – что полиции тоже об этом известно?