Видеть – значит верить полностью

– Нет. По крайней мере, пока что. Хотя все непременно выяснится, когда полисмены начнут наводить справки в театральных агентствах. Я догадался лишь потому, что никак не мог забыть выражения вашего лица; и еще Полли Аллен выступала на сцене, но не говорила, в каком номере. Я много думал об этой девушке, ведь она очень похожа на…

Кортни умолк.

Энн с тревогой и недоумением смотрела на него, вздернув подбородок.

– Да, вы совершенно правы, – признал Рич, поправляя манжету. – Моей ассистенткой была Полли. Теперь видите, в каком я положении?

– Пожалуй. Вы боялись, что, если рассказать обо всем полиции, вас заподозрят…

– В том, что я отомстил мистеру Фейну. Вот именно.

– Но ведь это не так?

Рич усмехнулся, коротко и сухо.

– Нет, не так. Полли мне нравилась, но не настолько… Опять же поймите меня правильно. – На его лице появилось выражение человека, которого постоянно подозревают в одном и том же. – Я не испытывал… интереса к этой девушке. Вернее сказать, к ее личной жизни. По-моему, Полли предпочитала друзей помоложе, а мужчину на пятом десятке попросту подняла бы на смех. Я даже не уверен, что это одна и та же девушка. Но Полли исчезла в середине июля, не забрав вещей… Это был шок. Настоящий шок, черт возьми! Поэтому я решил держать рот на замке.

– И это тоже можно понять.

– Спасибо. Хочется верить, полисмены придут к такому же выводу. Надеюсь, они не подумают, что даже если бы я знал об убийстве Полли – чего, повторюсь, я в тот момент не знал, – то отплатил бы Артуру Фейну ударом кинжала. Я просто обратился бы в полицию.

Задумчиво глядя на траву, Рич – этот неверно понятый всеми Джон Буль – покачал головой. Его глаза сверкнули. Казалось, несмотря на все сказанное, в нем зреет циничное веселье.

– Господи, – добавил он, – сколько же на свете не соблазненных мною женщин!

Кортни рассмеялся. Напряжение спало, и он вновь почувствовал былую приязнь и уважение к доктору Ричу.

– Что ж, – сказал тот, хлопнув себя по коленям и вставая со скамейки, – пожалуй, мне пора признаться. Чем дольше держать этот груз на совести, тем хуже буду спать по ночам.

– Только между нами, доктор. Чтоб вы знали: вряд ли вам стоит о чем-то беспокоиться.

Рич остановился:

– Да? Почему вы так считаете?

– Для начала взгляните на факты. В четверг вы и близко не подходили к этому дому, верно? То есть пока не явились сюда поздно вечером?

– Нет, меня здесь не было. Ага! Понимаю, о чем вы. Стрихнин! – Озаренный, Рич потер подбородок. – За своими проблемами я совсем забыл про стрихнин. В записке сэра Генри значится, что яд находился в грейпфруте.

– Именно так. Поэтому, если науке неизвестен способ дистанционного отравления грейпфрутов, вас нельзя обвинить. Так же, как и мисс Браунинг.

– С чего это вы так уверены? – насмешливо улыбнулась Энн. – Сами знаете, я была здесь.

– Нет. Вы находились у майора Адамса – со мной, Мастерсом и сэром Генри.

– Допустим, это так. И, кроме того, я определенно не приближалась к столовой и кухне, даже если бы у меня были причины желать зла бедняжке Вики. Но все же я заходила проведать ее около двух часов дня, по пути к майору. – Ее глаза задорно блеснули, но за этим блеском пряталось глубокое беспокойство. – Так что при желании можете донести эту зловещую информацию до всех и каждого.

– Таким желанием я не горю, – признался Кортни.

– И я тоже, – улыбнулся Рич. – Должен сказать, я снова чувствую себя свободным человеком. – С удивлением и даже недоверием он провел ладонью по лбу. – Свободным. Освобожденным! Когда я снова увижу Мерривейла…

Ждать пришлось недолго, поскольку Г. М., в мешковатом пиджаке вольного покроя, полы которого развевались над белыми фланелевыми брюками, уже шагал в их сторону. Судя по виду, он был озадачен и сильно спешил.

Лицо Рича оживилось.

– Сэр Генри, – начал он, – хочу поблагодарить…

– Не за что, сынок, – недовольно и небрежно отмахнулся Г. М. – Как-нибудь в другой раз. Стойте, погодите. Мастерс хочет поговорить с вами. Он сейчас на кухне, доводит кухарку до истерики. Ступайте к нему, хорошо?

– С удовольствием! – объявил Рич и двинулся в означенном направлении, словно под звуки музыки.

Хотя Г. М. старательно напускал на себя беззаботный вид, Кортни понял, что дело нечисто, и в глубине души у него шевельнулось дурное предчувствие. Вспотевший на жаре, сэр Генри промокнул лоб носовым платком, снял очки, протер их и снова водрузил на нос с видом человека, надевающего военный шлем.

– Вы, – обратился он к девушке, – ступайте к миссис Фейн. Она хочет поговорить с вами. – Он взглянул на Кортни. – И вы тоже ступайте. Нет, черт побери, никому вы не помешаете! Она сама сказала, что хочет вас видеть.

Беспокойство усилилось.

– Но что происходит, сэр?

– Это не ваша забота. Просто сделайте, как я велю. Миссис Фейн все расскажет. Через кухню не ходите; там творится черт-те что. Обогните дом и войдите с крыльца. Ну же, кыш!

С видом человека, желающего побыть в одиночестве, Г. М. тяжело опустился на скамейку, вынул из кармана черную сигару, закурил и выпустил громадный клуб маслянистого дыма.