Ноэль сомневалась в этом.
– Ты больше не будешь кричать на меня, Хабим? Мне нужно вернуться к Сафи.
Он глубоко втянул ноздрями воздух. Ноэль наблюдала, как Хабим пытается справиться с эмоциями. Черты его лица смягчились, Нити приобрели оттенок синего спокойствия, а спина выпрямилась.
– Ты не вернешься к Сафи, – сказал он наконец. – Ты останешься в этом проулке. Я говорил тебе, Ноэль, вас разыскивают по всей империи Далмотти.
– Куда же нам теперь идти? – спросила она наконец. – В кофейню Мустефа в Веньязе?
– Не нам, Ноэль. Только тебе. Тебе нужно уйти из города. Подальше от стражи и ведуна Крови. Ты знаешь, куда.
У Ноэль окончательно перехватило горло. Язык распух и еле шевелился.
– Н-нет. Нет, нет, нет. Только не туда, Хабим. Куда угодно, только не туда.
Выражение лица Хабима смягчилось. Его Нити мерцали персиковой нежностью.
– Мы с Мустефом все подробно обсудили. Теперь, когда за вами охотится Ведун крови, нет такого места, где вы будете в безопасности. Титул Сафи защитит ее, но тебя…
Хабим не стал заканчивать мысль. Титул Сафи служил ей защитой, но происхождение Ноэль было ее проклятием.
– Есть ли вокруг поселка стены? – продолжил Хабим. – Ловушки, с которыми не справится даже ведун Крови? Он будет идти по следу, Ноэль. Услышав о девушке с изогнутыми клинками на пристани, он начнет поиски.
Ноэль подняла руки. Потерла щеки. Виски. Но она едва чувствовала прикосновение пальцев к коже, так же, как еле слышала отдаленный ропот толпы и гул барабанов стражи.
Это было ошибкой. Приезд в Веньязу был огромной, катастрофической ошибкой. Сафи и Ноэль не удастся отправиться к Сотне островов, а Ноэль теперь вынуждена искать убежища в единственном на весь континент месте, в которое не хотела попасть.
– Ты уйдешь всего на одну ночь, – сказал Хабим, подойдя вплотную. – Одна ночь, Ноэль, обещаю. Там есть постоялый двор под названием «Боярышниковый канал». В нескольких кварталах в ту сторону. – Хабим махнул рукой в конец переулка. – Там ты можешь нанять лошадь, а на северной окраине города располагается еще один постоялый двор того же владельца. Завтра на закате вернешь лошадь, а я тебя встречу.
– Что… если… – Голос Ноэль глухо отдавался у нее в ушах. – Ведун Крови… что, если он… с-следит?
– Завтра он нас уже не побеспокоит. Мы знаем кое-кого, кто с ним договорится.
– Кое-кого. – Ноэль моргнула. – То есть… ты будешь занят. И ты, и Мустеф. Зачем? Зачем Сафи в городе?
Хабим отстранился, будто избегая ответа, но Ноэль шагнула вперед. Схватила его за рукав.
– Если ты собираешься меня отослать, т-так хотя бы объясни, зачем. Что должно меня удержать от того, чтобы забрать Сафи и прыгнуть на первый попавшийся корабль, идущий отсюда?
Хабим посмотрел на девушку так пристально, будто это ему были видны ее Нити. Как будто он мог отличить правду от лжи.
– Сафи, – сказал он спокойно, – была рождена доньей. Ты должна помнить об этом, Ноэль. Она здесь, чтобы исполнить свое предназначение. Когда она поймет, чего от нее ждут, то согласится. Я обещаю. А это значит, что ты не сможешь ее удержать. Не здесь. И не сегодня.
Дыхание Ноэль прервалось. Она испытала внезапное желание наблевать Хабиму на сапоги. Конечно, она всегда знала, что придет день – и она станет для Сафи такой же обузой, какой была для матери. Когда она вмешается в жизнь Сафи, когда лишит ее титула и богатства, с которыми та родилась. Ноэль просто не ожидала, что этот день настанет так скоро…
Стыд – с трудом определила она свое чувство. Должно быть, это стыд.
Через несколько долгих мгновений Ноэль выдохнула, желая избавиться от мыслей и стыда. Логика снова взяла верх, обдав ее холодным потоком и вернув подвижность языку.
Логика подсказывала ей, что в племени Миденци действительно можно скрыться от ведуна Крови и стражи Далмотти. Еще она говорила ей, что необходимо покинуть город, а Сафи пусть станет той, кем должна быть.
Так что Ноэль склонила голову, как ученица, признающая правоту своего учителя. И когда она подняла глаза, Хабим кивнул. Это был кивок бывшего солдата Огненной армии.
– Отдай мне свои клинки, – потребовал Хабим. – Лучше, чтобы их при тебе не оказалось, а ты вряд ли захочешь их выбросить.
– Конечно, нет, – ответила Ноэль, не сделав ни малейшего движения, чтобы отстегнуть ножны.
– Ноэль, я верну их тебе завтра.
– Они принадлежат только мне.
– Я знаю, – сказал Хабим; его Нити покрылись виноватой ржавчиной. – Но ты номаци. Это незаконно, и мы не можем рисковать.
Она почесала нос, пробормотала «хорошо» и отстегнула клинки. Почти по-детски порывисто сунула их Хабиму, который взял оружие с грустным вздохом и голубоватым мерцанием Нитей.
Жестом он велел Ноэль отправляться в глубь проулка.
– Тут есть дверь, ведущая в кухню трактира. У них в глубине – небольшой сад. Ты сможешь перемахнуть через забор. В нескольких кварталах к востоку найдешь «Боярышниковый канал». – Он сунул руку в карман жилета. – Этого должно хватить, чтобы нанять лошадей.
Ноэль взяла пиастры, прежде чем развернуться к ветхой двери. Через щели в дереве был слышен звук шинкующих ножей и кипящих горшков.
