Наверху слышались шаги, раздавался плеск волн, скрипело дерево… Резкий запах соли и дегтя забивался в ноздри.
Она осмотрела комнату – хотя все по-прежнему плыло перед глазами. Каюта была не больше, чем кухня Мустефа. Ноэль, лежа на одинокой койке, привинченной в противоположном углу, хрипло дышала. Ее глаза были закрыты.
Сафи попробовала пошевелить ногами. Загремели цепи, на запястьях тоже был металл. Она рухнула обратно на дощатый пол. В груди закипала буря. Она убьет того, кто ее заковал, кто бы это ни был. Принц Мерик, наверняка это он и его первый помощник. Она расцарапает им лица, как только у нее появится такая возможность.
Горло горело, будто там бушевало огненное озеро Инан. Сафи прошептала:
– Ноэль?
Никакого ответа. Сафи попыталась подтянуться ближе. Ее руки выворачивались, заламываясь от оков, глаза чуть не вылезли из глазниц… Ей было все равно. Теперь она была ближе.
– Ноэль? – позвала она еще раз.
Но сестра была без сознания. Пот тек по лицу Ноэль, ее кожа была еще более бледной, чем обычно. Очень плохой знак.
Сафи так много раз видела боль Ноэль, на тренировках или после глупых шалостей, что понимала, что сейчас Ноэль очень больно. Только один раз Ноэль была такого серого цвета – когда сломала берцовую кость. Эта травма кажется хуже, и сейчас нет Мустефа или Хабима, чтобы помочь. Сафи и Ноэль остались одни. Совершенно одни на чужом корабле, где нет никого на их стороне и никому нельзя верить.
– Дерьмо, – выругалась Сафи, дергая цепи. – Дерьмо, дерьмо!
Она не могла потерять Ноэль. Она потеряла все, кроме нее. Дом в Онтигуа, наставников, с которыми выросла, и, возможно, само будущее тоже… Но Инан может забирать все это. Ноэль она не получит.
У Сафи вырвался истерический хохот. Прикованные к стене, без сознания, на койках – могли бы они быть еще дальше от свободы? Почему Сафи поверила обещаниям своего дяди? Он злоупотреблял ее магией в течение двадцати лет, а теперь обманул ее дразнящим обещанием свободы, на которое Сафи набросилась, словно голодный крокодил. Ей катастрофически не хватало будущего, свободного от оков, свободного от дяди Эрона, которому она доверяла, не имея на то весомых причин.
Эрон знал, что она купится. Конечно, знал. Сафи была овечкой из детских сказок, а Эрон был летучей мышью с гор. Он избавился от нее с помощью лжи и обещаний, шаг за шагом, вел через темные пещеры, пока не скинул со скалы.
Но зачем отправлять Сафи на нубревенское судно? Этот корабль определенно был зафрахтован для нее дядей – магия говорила, что это правда, но тогда…
Означает ли это, что Эрон выбрал нубревенцев для ее поддельного похищения?
Нет, ее магия не согласна… но ответов она не давала. Все, что Сафи было известно – Ноэль умирала («правда, правда, правда»), и это затмило другие заботы и страхи.
Железные засовы на двери отворились. Сафи затихла – весь мир замер. В комнату проскользнула монахиня в белых одеждах.
– Отойдите, – сказала Сафи. – Не приближайтесь к Ноэль.
Она дернула цепи, но монахиня не обратила на нее внимания и опустилась на пол рядом с койкой, скрестив ноги.
– Не смейте ее трогать! – сейчас Сафи кричала. – Вы не лечите ее. Сейчас ей хуже, чем было.
– Тихо! – Принц Мерик появился в дверях, его ноздри раздувались, а глаза сверкали. – Умерьте свой пыл, пока за вас это не сделал помощник Куллен!
Первый помощник возник за спиной принца, его руки были подняты так, будто он призывает магию. Он вошел вслед за Мериком в каюту.
Сафи стиснула зубы. Она ненавидела этих людей – особенно ведуна Воздуха, за то, что тот навредил ей, – но она не была глупа. Ей нужно оставаться в сознании, чтобы защитить сестру. Чтобы найти способ покинуть этот неизвестный корабль, и тогда, освободившись, она исполнит все данные обещания.
– Прогоните эту монахиню, – приказала Мерику Сафи. – Сейчас же!
– Она не причинит вашей подруге никакого вреда, – ответил Мерик, и магия Сафи подтвердила, что он говорит правду. – Донья, это Ведунья воды, монахиня-целительница.
Монахиня повернула свою руку, показав Сафи. На загорелой коже виднелась ромбовидная метка Воды, знак, по которому можно узнать монаха, работающего с жидкостями организма.
Она целительница, поняла Сафи, вспоминая книгу Ноэль. В отличие от монахов-наемников, эта женщина приняла священный обет помогать всем нуждающимся.
Но Сафи все еще не могла заставить себя довериться этой женщине – независимо от того, что говорила книга или ее собственная сила. Она будет наблюдать за работой монахини, чтобы воспользоваться моментом и получить нужную информацию.
Сафи откинулась назад, изображая покорность. Ее цепи ослабли, и она перевела тоскливый взгляд с Ноэль на Мерика, а потом к окну.
– Где мы, принц?
– Западное Яданси. – Он шагнул в центр комнаты и встал позади Куллена. – Недалеко от побережья Далмотти.
– Сколько мы уже на борту?
– Несколько часов.
– А. – Сафи посмотрела на свет, пробивающийся через окно. Это были яркие лучи утреннего солнца.
Принц что-то пробормотал своему первому помощнику и шагнул в сторону Сафи. Поверх свежей рубашки и бриджей на нем был простой флотский мундир.
