Парочка осталась наедине. Он сразу же принялся изучать список блюд. А она сделала вид, что делает тоже самое, но на самом деле в её голове было кое-что другое.
— Что выберешь, дорогая? — прозвучал голос Сергея, не отвлекающегося от меню. На нём был чёрный смокинг, белая рубашка и галстук-бабочка. А волосы были прилизаны гелем.
— На твой вкус, дорогой. — отвечала она.
Он покорпел ещё немного над меню, пока не почувствовал на себе её томный взгляд, поднял голову и встретился глазами с Инессой. Её волосы были собраны сзади в “медузу”, чьи щупальца нисходят на голое плечо и в которые вплетён цветок лотоса. Она была в чёрном вечернем платье без рукавов из чёрного атласа длиной до самого пола. Изгиб её улыбки был одновременно поразителен и загадочен. Глаза горели таинственным огнём.
Сергей понял, что она что-то задумала, но не определил, что именно. Он просто озвучил, что закажет, а потом спросил у неё.
Вскоре пришёл официант и получил от них заказ, после чего ушёл повторно. Им оставили одно меню, в которое сразу же залез Сергей. После недолгих раздумий, он сказал:
— Я забыл заказать стейк из мраморной говядины. Надо позвать кого-нибудь. А ты что-нибудь ещё хочешь?
Она помотала головой и очаровала его своим взглядом, донося ему свою мысль:
— К чёрту это. Не кажись таким занудой. Давай потанцуем.
— Как? — удивился сеньор Колязин, он не знал, что ответить, и спросил так.
— Легко и непринужденно, Серёж, давай потанцуем.
Тот начал мяться, видя другие танцующие пары. Он боялся именно того, что кроме хороводов с сестрой и кривляний на её же детском утреннике он никогда толком не танцевал.
— Прости, я не умею.
Она немножко разочаровалась, но не потеряла инициативы:
— Я тебя научу — пойдём.
— Не на людях же учиться. — трусил Сергей.
— Дорогой, не хорони заведомо удачное дело из-за своей неуверенности в себе, пойдём.
Он заупрямился, сказал “нет” и сел как валенок. Она слегка свела брови, это у неё вместо злости. Сразу встала, подошла к нему, сорвала пиджак, кинула на свой стул и выдернула валенок из-за стола, тот толком и не понял, что произошло.
— Эй-эй. — только и успел произнести Сергей, ведомый уже не своей собственной волей.
Она вытащила его на свободное место для танцев. Показала ему куда класть руки и что делать. Сергей не ожидал, но научился простым элементам за два танго.
— Готов? — спросила она, глядя прямо в душу.
— К чему? — ожидая чего-то, уточнял Сергей.
— Нормально потанцевать? — взглянула она как львица.
Он только сглотнул, а она рванула к затихнувшему оркестру и крикнула дирижёру:
— Карлоса Гарселя, пожалуйста, gracez.
Она прильнула к нему, и он офанорел, когда увидел её вплотную, хотя всё то же самое было и на “тренировке”. Столько жара и холода в одном лице ему не доводилось видеть и чувствовать, и, наверное, никогда не доведётся. Он не мог отвестись — оцепенел. Чары?
“Она точно ведьма!” — только и успел подумать Сергей, как тут же зазвучала мелодия танго.
Вечность сжалась в три с половиной минуты. Он успел побывать на небесах и под землёй за это время, пройти мороз и пекло с аплодисментами, стать совершенно ясным и абсолютно сойти с ума, получить всё и так же всё растерять, а главное, пришло осознание того, что без этой женщины он своей жизни уже не представляет.
У Сергея закружилась голова, и он попросился выйти на балкон, достал позолоченный портсигар, вынул папироску. Только он зажал её губами и подносил зажигалку, как чья-то проворная рука выхватила изо рта его пыхтелку. Он оглянулся на наглеца. Единственный, а, вернее, единственная, кто это мог сделать, была та самая рыжеволосая ведьма.
Она отошла к мраморному преграждению, став спиной к улице и вечерним огням прибрежного городка, опёршись ладонями на камень. Ему было до безобразия хорошо, и он должен был курнуть, чтобы хоть немножко уравновесить это обстоятельство. На улице было жарко, он вспотел как ишак, а на ней ни капельки.
Сергей стал подходить, а она возьми, да и запрыгни на мраморное преграждение с толстым верхом, да ещё и с ногами, как маленькая девочка. Ещё и приговаривает игриво, как плутовка:
— Выбирай: я или сигаретка?
— Что за дурацкий вопрос, ей-богу, мне даже не нужна целая Куба, выпускающая папироски, если я теряю такое. — непонимающе отвечал сеньор.
Она переложила сигару ему в руку, а сама встала на этом балконном преграждении на каблуках да во весь рост (оно сверху плоское и широкое, но не до такой же степени).
— Что ты творишь, слезай, опасно!? — не на шутку перепугался Сергей.
— Я хочу посмотреть, как ты волнуешься. — не унималась Инесса.
Он потянулся к её ноге, чтобы схватить, но она мастерски увела её назад, подальше от него и поближе к краю.
— Да хватит! Что ты делаешь, не так резко! Ты же можешь сорваться!?
— И что? — донимала она Сергея.
— И что!? Да я уже с ума схожу от того что ты делаешь! Я боюсь, что ты не рассчитаешь и упадёшь!
— Упаду, подумаешь. Не велика потеря.
Она стала прямо перед носом ходить по краю оградки.
Он взмолил:
— Прошу, не надо. Я просто не хочу, чтобы ты рисковала жизнью ради такой ерунды.
