Они просидели вместе еще пару часов, после чего Мария отправила друга на проверку, вдруг все уже закончилось и Галле нужна поддержка мужа. Судя по тому, что он не вернулся, либо ребенок уже появился на свет, либо Гай смог совладать с собственными нервами и присутствовать на родах. Увидела она своего друга только на следующий день, он щеголял мешками под глазами и отрешенной улыбкой. Гордо заявил, что у него родился сын, имени которому они пока не придумали. Идо мрачно посмотрел на товарища и пожаловался на Эду: «Если она так из-за подруги убивалась, то боюсь представить, что на своих родах устроит». Оказалось, семейство Шмид скоро тоже ждет пополнение.
На этом празднике жизни Мария была лишней. Предательство Клавдия неожиданно сильно её подкосило. В прошлых отношениях она умудрялась сохранять холодную голову и не примешивать чувства к удовольствию от секса, тут же нечаянно дала слабину и расплачивалась за это. Как ни странно, спас её сам Росций, а, точнее, его хитроумные формулы на якорях для щита. Упорно и с определенного момента даже фанатично она распутывала тонкие рисунки, посвящая им все свободное время, которого оставалось не много. Тренировки с Фрамом по её собственной просьбе стали еще дольше и жестче, а раз в два дня она занималась на стрельбище. Декан пытался отказать ей, но не устоял под напором, выделил пару часов и снабдил специальными учебными многоразовыми пулями.
— Квинтиус, за тобой кто гонится? — Фрам смачно сплюнул на землю и продолжил наблюдать за своей полоумной ученицей, штурмующей по пятому разу полосу препятствий.
— Гонятся! Еще как! — мокрая и раскрасневшаяся она подтянулась пятнадцать раз и побежала по бревну.
— Бешеная девка! — припечатал легионер.
Для отвлечения и развлечения Мария полюбила перечитывать письма от друзей, которые казались окнами в другие миры, где не было смертей, предательств, бесконечной жары и пыли. Ферадах писал о затяжных дождях в Ибернии, к которым придется привыкнуть Эвтропии. Всю зиму у них было влажно и сыро. Следующие письма друзей говорили о том, что они получили её послания. Базилина разносила подругу за безответственность и наказывала во время следующего налета дикарей сидеть в убежище и не высовываться. На это Мария только горько усмехнулась, теперь она официальный вигил поселения и у неё не получится прятаться. Из пяти страниц, исписанных круглым почерком Нумициус, три с половиной были полностью посвящены детям. Младшая дочка уже начала говорить, а старшая выдавала такие перлы, что девушка не удержалась от улыбки, читая о них.
В отличие от Базилины её друзья вигилы, за исключением Рагнвальда, завидовали её веселой (по их мнению) жизни. Ипатий сокрушался, что еще не пристрелил в Византии ни одного османа, а законопослушных торговцев трогать запрещалось. Поэтому Пилосиус с наставником по пять дней мариновали несчастных на борту судов, пока не проверяли там все буквально до деревяшки. Узнав про фалеру, он написал, что гордится Марией, мол, пусть не сомневается, она заслужила эту награду, уж кому как не сыну центуриона знать о проверках перед её вручением. В конце он посоветовал беречь себя и рассказать, куда отправят работать по окончанию практики.
Рассказывать друзьям о бегстве Росция или нет, она так и не решила. Префект ничего не говорил о секретности данной информации, да и глупо полагать, что случившееся останется в тайне, как минимум Нидгар и работающие в штабе на трансмиттерах были в курсе настоящей подоплеки его исчезновения. Подумав Мария решила дождаться приезда дознавателей и потом уже решить. В конце концов никто не мешает ей рассказать обо всем потом, не доверяя информацию бумаге. А через пару дней ей пришлось забыть и о Росции, и о живущих за океаном друзьях, и о дознавателях. В компании все еще ошарашенного своим отцовством Гая и сосредоточенного Идо они патрулировали по обычному маршруту, закрыли пару мелких прорывов, прибили несколько инфицированных сусликов и змей, когда она почувствовала сильную вибрацию эфира, а за ней знакомую гнилую вонь.
— Дерьмо! — в сердцах выругалась она. — Откуда там столько порождений?!
Насчитала минимум пять и сразу же решила идти одна. Из них троих она единственная, за кем не стоит никто. Перед глазами встал сморщенный комочек, которого несмотря на протесты Галлы продемонстрировал ей Галл, вспомнила светящуюся изнутри Эду, чья улыбка согревала всех вокруг.
— Вы скачете за подмогой. Я еду разбираться. Готовиться надо к худшему, возьмите тройку Фрама. Не уверена, что все из инфицированных звери.
— Я с тобой, — сразу же встрял Гай.
— Нет, — жестко парировала она. — Что будет с Галлой и малышом, если ты там подохнешь?
— Одной туда соваться самоубийство!
— Мария права, — подал голос Идо и добавил, остановив вскинувшегося возразить Ливидуса своим любимым суровым прищуром, — поэтому с ней поеду я. Одна ты туда не сунешься! Я сказал!