— Да, — Пекорис оторвался от бумаг и указал девушке на стул. — Садись. Перейду сразу к делу. Прибыли дознаватели и тебе велено явиться в Кастеллум незамедлительно.
— Передали по трансмиттеру? — уточнила она.
— Да. Можешь ознакомиться, если мне не веришь, — префект вздохнул и передал ей верхнюю бумагу со стопки.
— Поняла, — она положила сообщение в карман. — За пару часов управлюсь. Сделаю настройки, чтобы прорывов в мое отсутствие не было. Надеюсь, Силий знает, что делает.
— Я в ваших тонкостях не разбираюсь, — сморщился Пекорис.
Распрощавшись с ним девушка пошла домой, где еще раз перечитала передачу трансмиттера: «квинтиус быть срочно | прибыли дознаватели | силий ||». Трансмиттер несмотря на сходство с телеграфом действовал по совершенно другому принципу. Связь была только между двумя конкретными механизмами, попытки связать их в единую сеть пока не увенчались успехом. Зато работали трансмиттеры мгновенно несмотря на расстояния. Сам аппарат представлял собой массивный ящик с матрицей на верхней стороне, подсвечивая ячейки которой собирали разные буквы латинского алфавита. То есть передавалось не изображение, а последовательность цифр, обозначающих нужные ячейки.
Все это Мария знала благодаря рыжеволосой чертовке Эльгифе, учившейся на два года старше её. Живой нрав ибернийки, её любовь красиво одеваться и постоянно шутить слишком сильно противоречили серьезной натуре Марии, поэтому сдружиться у них так и не получилось, но приятельницами стали. Сошлись на почве интереса Квинтиус к эфирной инженерии. В особенностях взаимодействия эфира с разными материалами Мария не разбиралась, зато постоянно подкидывала идеи, взятые из прошлой жизни, а уже Эльгифа билась над их воплощением в жизнь. Перед отъездом они договорились связаться, если у неё получится реализовать какую-нибудь из задумок Марии, но пока та молчала из чего девушка заключила, что у той или ничего не выходит, или она решила не афишировать источник своего вдохновения.
На укрепление щита ушло несколько часов. После длительных манипуляций, обессиленная и с головной болью она осела на кровать. Теперь щит должен продержаться семь дней без вмешательства извне и практически не провоцируя прорывов. Тем не менее прощаясь она поставила Пекориса в известность, что о любых странностях стоит сообщать в Кастеллум и не прекращать ежедневные патрулирования. Как бы Мария ни относилась к некоторым жителям поселения, оставляла их без присмотра с тяжелым сердцем. Уже на выезде встретилась с Фрамом, тот отлепился от стены казармы и поравнявшись задрал голову на всадницу.
— О наших тренировках ни слова, Квинтиус. Помни, — сказал с угрозой.
— Молчу как Салих! — и она прикусила кончик языка, иллюстрируя расхожее выражение, появившееся после казни пленного османского адмирала, которому предварительно вырвали язык за хулу на Императора. — Это и в моих интересах, поэтому не волнуйся.
Разговор о ненужной секретности вокруг их занятий состоялся через два месяца после начала тренировок.
— Фрам, все же я не понимаю, почему мы должны скрывать тренировки? — спросила Мария уже без надежды на ответ, предыдущие два раза она начинала и заканчивала этот разговор в одиночку.
— Квинтиус, я тебя вроде в голову не бью, — протянул легионер, оглядывая ученицу, — так почему там нет ни одной умной мысли?
— О светочь во тьме моего невежества, многомудрый и обширнознающий великий учитель! Снизойдите до недостойной своей ученицы, что вынуждена словно слепая без поводыря скитаться по пустыне незнания в поисках влаги просвещения, — протянула Мария вскинув бровь и насладилась замешательством на лице легионера, ему риторику пять лет не вдалбливали и подобные обороты гораздо лучше охлаждали пыл, чем самые грязные ругательства.
— Снова ты словеса свои завернула! — бросил он и сплюнул. — Нельзя мне тебя тренировать, ослица ты упертая! Устав легиона читала?
— Конечно же нет, — невозмутимо сообщила девушка.
— Проклятье! — он добавил еще пару ругательств и исподлобья уставился на неё. — У вас вот тоже устав есть. Ну, у вигилов, — уточнил он не увидев понимания на лице собеседницы.
— Инструкция и эдикты, устава нет, — поправила она.
— Да какая к османам разница! — махнул он рукой. — Вот в вашем уставе написано, что вы можете делать. В нашем тоже написано. И занятий с толстозадыми упертыми девками там нет! Поэтому не разевай свой рот лишний раз, — пригрозил он.