Газета нашлась, пышный омлет с зеленью принесли следом. Девушка расположилась у окна и занялась изучением прессы, следовало узнать, просочилась ли информация о задержании префекта вигилов. Вряд ли трибуну удалось все скрыть. Небольшую заметку она нашла в разделе хроники местных новостей, в ней сообщалось, что префекта все еще содержат под стражей и вскоре ему будет предъявлено обвинение. Деталей задержания и состава преступления автор не знал, поэтому большую часть текста занимала справка о длительном противостоянии корпуса вигилов и легиона. Самым полезным для Марии стало упоминание о назначенном на место Силия человеке (не известно, как газетчикам удалось об этом прознать). Им стал Лоак Валенс, городской вигил Кастеллума. О нем она ничего не знала и пока не видела смысла узнавать. Первое время несчастный будет разгребать дела префекта и разрываться между двумя должностями. А к тому времени, как станет интересоваться ролью одной молодой эфириа в поимке Силия, из метрополии пришлют кого-то ему на смену.
Бумагу и писчие принадлежности хозяин искал так долго, что она уже хотела послать все в бездну и найти их в другом месте. Наконец он появился около её стола со стопкой серой бумаги, стареньким пером и чернильницей. Первые два листа она извела почем зря. Никак не могла решить, как лучше начать свое послание к Таис. Бывшая гетера, красотка с копной медовых волос, могла очаровать любого мужчину, но почему-то выбрала Гая. Внешняя привлекательность сочеталась в ней с живым умом и недюжинным талантом психоаналитика. В свое время она помогла Марии преодолеть последствия изнасилования и вспомнить, что она женщина, а не странное бесполое существо, живущее лишь ради осуществления цели погибшего безумца Клеарха.
Их многолетняя переписка строилась на деликатном уходе от резких тем и обтекаемых рассказах о неустроенности в жизни. Именно благодаря советам Таис Мария решилась завести роман с Теганом, который был её старше на двадцать лет, и ни разу в этом не разочаровалась. Некстати вспомнился Умбра и проведенная с ним ночь. Она затруднялась сказать, возможны ли серьезные отношения с кем-то настолько эмоционально отмороженным, но поймала себя на мысли, что не прочь попробовать, хотя бы в рамках терапии по избавлению от чувств к сбежавшему Росцию, чья голова рано или поздно будет отдана на съедение пернатым в порту. О побеге вигила писать также не имело смысла, а о задержании Силия, ей как пить дать расскажет трибун.
В итоге письмо было полно воды и размышлений о тщетности бытия, за которыми сквозила тревога Марии о подруге. Немного рассказала о пугающем опыте в убийстве людей и о том, насколько происходящее с её разумом не радовало девушку. Описала, с каким хладнокровием прикончила троих дикарей во время взятия пленников, их смуглые лица быстро смазались из памяти, где осталась лишь сухая последовательность событий. Посетовала на невозможность поговорить по душам, сейчас ей бы это помогло. Закончила письмо отчаянной просьбой каким-либо образом обойти запрет Сервилия и написать ответ.
Запечатанный конверт с лаконичным «Для Таисии» отправился в карман и Мария отправилась платить за постой. Оказалось, Умбра уже все оплатил, однако названная хозяином цена порадовала девушку и она решила в следующий раз остановиться тут, а не тратиться на лишний комфорт «Кассия», тем более, что выезжала она с громким скандалом по поводу расколоченной мебели и изрядно из-за этого похудевшим кошельком. На вопрос о снеди в дорогу мужчина предложил впечатляющий выбор, говорящий о его тесном знакомстве с долгими конными и пешими переходами. Часть упаковок носили маркировки легиона. Удовлетворенно хмыкнув Мария купила снеди с запасом, взяла немного бутербродов для дневного привала и после кратких сборов покинула гостиницу, чье название прочитала лишь очутившись на улице. «Сломанный гладиус». «Вот к чему тот меч на подставке!» — сообразила она и направилась к конюшне, где они вроде бы вчера оставили её последнюю лошадь. В длинном помещении было темно, пахло сеном и конским навозом. За лошадьми смотрел коавильтек с шрамом через все лицо. Несмотря на зверский вид с животиной он обращался ласково и Мария одобрительно посмотрела на чистую и отдохнувшую лошадь. Имен их она специально не запоминала и сама не давала. Вроде бы уже шесть лет тут живет, а перенять отношение местных к тягловому транспорту так и не смогла. Та первая кобыла, с волоокими глазами и пушистыми ресницами, по кличке Неженка, после своей гибели еще с два месяца являлась ей во снах и отбила всякую охоту привязываться к лошадям. За усердие темнолицый получил полденария и одарил девушку щербатой улыбкой.