«Клянусь служить Империи и её благу. Клянусь стоять на пути тьмы и защищать всех людей от мрака. Клянусь умереть, но не сдаться. Semper vigilo!». Текст пришел в голову сразу же, словно она только что вышла из строя своих сокурсников. Клятва закреплялась эфиром, о чем напоминало легкое сдавливание шеи, ошейник для псов на службе Империи. Каждый из эфириусов носил такой, клятвы плотной сетью держали каждого из них. Сколько она уже приносила этих клятв? Много. И важнее всего та, первая, которую её заставил принести Клеарх, которая до сих пор душила, стоило только подумать рассказать кому-то о возложенной на неё ноше по возрождению древнего, никому по сути не нужного рода.
Мария помещенным в клетку зверем мерила шагами комнату Клавдия. Туда и обратно. Туда и обратно. Выход все не находился. Ей придется поехать с этим Септимусом, в какую задницу бы они не направлялись. Порадовалась бы встрече с Луцием, если бы не обстоятельства, старый знакомый за четыре года превратился в незнакомого, который таил много загадок. Скорее всего, центурион и его подчиненные уже в курсе про её силовую инициацию, что доставит много проблем. Среди четверки был еще один армейский эфириус, такого же пятого ранга, как и Меций. Кстати, как он умудрился его получить? Обычно пятый давали после пяти лет службы, а он просто физически не мог столько оттрубить, раз четыре года назад еще ходил в кадетах и не говорил о скором выпуске.
Тревожные мысли не мешали Марии собираться. Она проверила оружие, вытащила из шкафа заготовки для якорей и какое-то время эфирила над ними, используя подсмотренную у одного из учителей формулу, которая позволит активировать якорь любому эфириусу, не только вигилу. Страховка на тот случай, если что-то пойдет не так в её отсутствие, а Росций к тому времени не вернется. Заполнила еще несколько кристаллов, хотя, казалось бы, куда еще, и так запас почти на месяц сделала. Лучше уж так себя занять, чем что-то натворить от нервов. Привычные дела помогли успокоиться, она даже для этого два раза разобрала и собрала верные армэфы.
До отъезда предстояло еще собрать вещи и зайти к Нидгару за эликсиром, который останавливает менструальные кровотечения. Базилине оно очень помогло во время работы в Африке, и ей поможет. В джунглях или степях, с десятком мужчин, без возможности нормально помыться, к чему ей еще возня с месячными? Она бросила последний взгляд на мятый рюкзак из парусины и пошла на встречу с легионерами разведывательной манипулы.
Солнце палило нещадно, казалось, до привала не пара часов, а целая вечность под его безжалостными лучами. Мария поправила лямки рюкзака и продолжила идти за Луцием. Их отряд цепочкой растянулся по местности, возглавлял его Ферсит Литумариос, разведчик. Черноволосый, невысокий и гибкий как тростинка мужчина, если бы не лицо, девушка дала ему семнадцать, но морщины на лбу и складки вокруг рта выдавали истинный возраст. Двигался он необычайно легко и умудрялся через самый густой кустарник просачиваться неслышно. Он и Леандр Умбра вызывали у неё невольную дрожь. Второй, смуглый кучерявый крепыш, который любил белозубо улыбаться, пользовался у легионеров и центуриона уважением. Иногда казалось, что смуглый мужчина с необычным номеном, который с латыни переводился как «тень», вообще не обязан подчиняться Кассию Септимусу и отправился в поход просто ради развлечения. Когда Умбра забывал шутить и на его лице застывала маска нечеловеческого спокойствия и холодности, Мария ловила себя на мысли, что не хочет засыпать в его присутствии, потому как боится не проснуться.
Другие легионеры не внушали такого трепета. Олав Брунульфдунг, высоченный блондин, повадками напоминал своего земляка Рагни. Не будь она знакома еще с десятком скандинавов, решила, что они все как на подбор сумрачные и неразговорчивые. За два дня пути он открыл свой рот первый и единственный раз, когда центурион Септимус собрал отряд на поляне и заставил всех представиться специально для Марии. Всю ночь они тряслись на лошадях, которых потом повели обратно Идо с Арнарсоном, выданные префектом в качестве сопровождения. Потом были три часа, за которые они успели пересечь Большую реку (по иронии Фортуны, так называли тут Рио-Гранде) и отойти на достаточное по мнению параноидального центуриона расстояние, чтобы обсудить организационные вопросы.