Четыре года изменили юношу. Теперь это уже был мужчина, высокий, мускулистый, линия подбородка стала жестче, сжатые в полоску губы тоньше, волосы светлее, а вот взгляд карих глаз остался таким же лукавым. Интересно, насколько сильно изменилась для него она? Выросла ведь значительно, в прямом и переносном смысле. Двадцать с лишним сантиметров прибавки роста в свое время поразили медиков до глубины души и чуть не предрешили будущее Марии в качестве лабораторной крысы.
— Да. Я, — мужчина улыбнулся.
— Предлагаю перейти к сути нашей встречи, — она повернулась к префекту. — Я только что с тренировки и хотела бы поскорее оказаться в душе.
— Вот, посмотри, — Авл протянул ей документ, с которым к нему пришли легионеры.
Мария прочитала и нахмурилась. Обложили. Особый эдикт за подписью и печатью легата и трибуна. Не отвертишься. Еще бы к званию придралась, но черноволосый центурион, отмазаться не получится.
— Отдельная разведывательная значит, — девушка подняла взгляд от бумаги. — А я уже хотела поинтересоваться, где вы забыли свою центурию. Центурион…
— Септимус, — представился, наконец, он.
«Из простых значит», — отметила про себя девушка. После реформы Диоклетиана III в Империи наконец отказались от когноменов и определнного наборов преноменов, закрепленного в каждом роду. Империя сильно разрослась и часто в провинциях у людей было по два имени — одно на римский, а второе на местный манер. Это чрезвычайно затрудняло бюрократию и судопроизводство. Диоклетианов указ, как его впоследствии стали именовать историки, отменил необходимость обязательного римского имени у гражданина Империи, по желанию человека и если этого требовали традиции, после своего имени он мог добавлять имя отца или матери. Тогда же в провинциях законодательно обязали каждого человека выбрать то имя, под которым он будет и далее фигурировать во всех документах, при этом оно могло иметь не римское происхождение.
Древние патрицианские и плебейские рода, конечно, оставили старые номены, но стали свободнее в именовании детей, теперь старший сын не обязан был быть тезкой отцу и деду, что сильно упростило документацию. Некоторые дети захотели отделиться от рода, взяли свои преномены как номены и основали новые семьи. Поэтому Квинитиусов, Секстиусов и Септимусов было в империи великое множество. Многие взяли номены по когноменам, а часть населения провинций выбрала имена на своем языке. Поэтому ей удалось оставить себе то имя, с которым она родилась более сорока лет назад в совершенно другом мире.
— Когда вы хотите, чтобы я с вами отправилась? Надеюсь, куда и другие детали вы мне расскажете по пути, иначе не отвечаю за свою эффективность, — спросила Мария спокойно.
— Приходите через два часа в таверну, — хмыкнул центурион оценивающе её разглядывая, отвернулся и вышел наружу, подчиненные тут же последовали за ним.
Старый знакомый Марии оглянулся в дверях и скрылся. Девушка села на стул перед префектом и вздохнула.
— Во что это выльется, Авл? Говорите правду, возможно, она меня спасет, когда окажусь по уши в дерьме, — и с силой ударила по столу, вымещая на нем свои эмоции.
— Дерьмо как нельзя лучше подходит для определения ситуации, — старик сел, открыл тумбочку и вытащил на стол бутыль и два стакана. — Выпьем?
— Думаю, мне не повредит.
От забористой aqua ignis у Марии чуть слезы на глаза не выступили, обжигающая жидкость ухнула в желудок и разлилась по внутренностям знакомым теплом.
— Отдельная разведывательная манипула при Двенадцатом Молниеносном легионе занимается, как ты уже знаешь разведкой. Не знаю, как обстоят дела в других легионах Империи, но в нашем эти парни делают крайне грязную работу, — префект не выдержал и снова себе налил, предложил девушке, но та отказалась. — Я слышал об одном их задании на севере, где они в чистую спалили стойбище племени, чтобы добиться заключения соглашения с дикарями. Не пощадили никого: дети, женщины, старики, погибли все. И это дело тоже смердит трупами и грязью, — он покосился на бумагу с венком. — Будь осторожна.
— Я всегда осторожна, но иногда это не сильно помогает, — Мария грустно хмыкнула, поставила стакан на стол и вышла на улицу.
Снова она оказывается в знакомой для себя ситуации. Безвыходной. Империя хорошо держала на поводке эфириусов. Девушка посмотрела на переливающуюся татуировку на предплечье, которой клеймили всех их после инициации. Вигилам даже было проще, их способности работали только в одном направлении, а вот медики и особенно инженеры, каждое изобретение которых принадлежало государству, иногда великодушно называвшего их именем первооткрывателя, могли бы открыть частные практики. Вспомнился день клятвы, когда их, пока еще даже не выпускников, собрали в знакомом подвальном помещении и перед шеренгой затянутых в парадную форму пятикурсников выступил префект Норикума. Затянутый в черное мужчина прямой как палка с постным лицом, изборожденным морщинами, слегка презрительно оглядел их строй, отдельно остановившись на Марии.
