Настасья Леокова влюблена в лучшего друга своего брата с первой встречи. Понимая, что никогда не станет для Виктора Никулина чем-то большим, чем просто драгоценностью, которую необходимо охранять, Нас благоразумно скрывает свои чувства. Но когда она принимает дерзкое решение поцеловать его, все меняется. Этот поцелуй. Этот горячий, взрывной, всепоглощающий поцелуй. Он преследует Вика. И вдруг Настасья Леокова становится не просто принцессой мафии. Нет. Она принадлежит ему. Бесспорно. Неоспоримо. Неразрывная связь. Скрытые отношения. Жизнь, как череда новых открытий. И все-таки чего-то не хватает. Нас отчаянно жаждет единственного, чего Вик никогда ей не предлагал. Его сердце.
https://t.me/stagediveplanetofbooks
Аннотация:
Настасья Леокова влюблена в лучшего друга своего брата с первой встречи.
Понимая, что никогда не станет для Виктора Никулина чем-то большим, чем просто драгоценностью, которую необходимо охранять, Нас благоразумно скрывает свои чувства. Но когда она принимает дерзкое решение поцеловать его, все меняется.
Этот поцелуй. Этот горячий, взрывной, всепоглощающий поцелуй. Он преследует Вика. И вдруг Настасья Леокова становится не просто принцессой мафии.
Нет.
Она принадлежит ему. Бесспорно. Неоспоримо.
Неразрывная связь. Скрытые отношения. Жизнь, как череда новых открытий. И все-таки чего-то не хватает.
Нас отчаянно жаждет единственного, чего Вик никогда ей не предлагал.
Его сердце.
Глава 1
Настасья
Я собиралась поиметь сучку и получить от этого удовольствие.
Спросите, кто эта сучка?
Виктор Никулин.
Мой бывший парень. Мой бывший лучший друг. Моё бывшее всё.
Но почему, Настасья? Он вроде порядочный парень. Заботливый друг. Дар небес. Кто-то, кому ты можешь рассказать свои самые сокровенные секреты. И, Господи, эта
Поскольку расставание никогда не бывает легким, и, хотя я изо всех сил старалась оставаться вежливой ради наших друзей и близких семьи, Вику было трудно.
Слушайте, я признаю, что немного плакала.
Хорошо. Я много плакала. Я плакала, рыдала, разрушалась и все такое дерьмо. Но однажды я просунулась и решила стать взрослым и принимающим человеком.
В тот же день Вик проснулся и выбрал насилие.
Прошли месяцы беспокойства, пока я, наконец, не сломалась, но, когда это случилось, все, что я чувствовала, вырвалось у меня изо рта, как картечь из дробовика.
С момента нашего официального расставания прошло сто три дня, но я не уверена. И какое-то время нам было неловко. Эта неловкость превратилась в гнев. И поскольку со мной явно было что-то не так, то, что Вик разозлился, сделало что-то странное со мной. То, что заставляло закусывать губу и крепко сжимать ноги.
Теперь, когда мы ссорились, это стало чувственно. Вик знал это. Он играл этим. И, Боже мой, иногда я подыгрывала ему в ответ.
Мой старший брат Саша решил устроить деловую встречу под видом ужина в своем доме — если можно назвать трехэтажное чудовище домом — чтобы поговорить о предстоящих мероприятиях и новых идеях для клуба. Присутствие не было обязательным. Когда Саша просит тебя, ты приходишь. Вот как обстоят дела.
Было ли это его стилем?
Ага.
Любил ли он владеть такой силой?
Вы его видели?
Бизнес процветал. «Сердцеедки» — когда-то неброский стриптиз-клуб, а теперь классный бурлескный клуб — за последний год претерпел чертовские изменения. И хотя это было детище Саши, мы, так или иначе, принимали участие. Ведь мы все там работали, и, как хорошо слаженный механизм, каждый из нас был винтиком в двигателе, заставляющим его двигаться.
Увидеть, как бизнес потерпит неудачу, не вариант. Наша семья гордилась тем, что стала законной. И если мы не хотели сделать шаг назад в захудалый преступный мир, где люди только и делали, что продавали оружие, насилие, наркотики и женщин, у нас не было другого выхода.
Это должно было сработать.
Моя входная дверь открылась, затем закрылась.
— Боже мой, — услышала я бормотание женского голоса, и, когда по лестнице раздались быстрые шаги, я нахмурила брови. Тем более, когда она выдохнула. — Все в порядке. Все отлично. Мы в порядке.
Какого черта?
Отойдя от туалетного столика в ванной, я услышала, как шаги становятся все ближе и ближе, и когда Мина появилась в поле зрения, с широко открытыми глазами и в ужасе, я двинулась к своей невестке, чувствуя панику, засевшую глубоко в моем животе.
Дерьмо. Что-то пошло не так.
Я даже не заметила белую сумку в ее руках, пока Мина, черт возьми, не швырнула ее в меня. Я неуклюже поймала сумку, заставив содержимое затрястись. Я чуть не заорала: «Что не так?», но она стояла там, грызя ноготь на большом пальце, что-то бормоча себе под нос.
