— Дайте угадаю: в гости к мисс Стингрей, — усмехнулся Макс. — Ничего себе, движуха пошла.
— Всё пропало, — тихо запаниковал Трэйси.
— Не ссы, Америка, — хохотнул Лёха. — Смотрите, а эти, из «Понтиака», тоже возбудились!
В самом деле, из знакомой им тачки вышел низкорослый крепыш с лысой головой, внимательно посмотрел на нежданных гостей, вытащил из пачки сигарету, прикурил. Привалившись к дверце, он позвонил по мобильному телефону, после чего ещё две-три минуты внимательно глядел на окна дома, как будто хотел что-то выяснить для себя, а потом нырнул в салон.
— Едем отсюда, — приказал Макс. — Только спокойно, не рви с места. Сейчас будет очень жарко. Это из ФБР или Нацбезопасности ребята, точно. Пасут всех, кто проявляет интерес к квартире госпожи Стингрей.
Дик взял себя в руки, завёл двигатель и медленно отъехал от тротуара. Когда он уже был на перекрёстке, навстречу попались два внедорожника и микроавтобус. Небольшой кортеж мчался сюда явно по вызову тех парней из «Понтиака». К облегчению инженера, их не остановили. Свернув направо, он прибавил скорость. Дом Арабеллы остался по правую сторону.
— Дик, а где лежит накопитель? Не с документами?
— Нет. В тайничке.
— Придётся с бумагами расстаться, — Макс задумался. — Надеюсь, вы все карты распределили так, чтобы нельзя было воссоздать технологическую цепочку, попади часть их в чужие руки?
— Верно, — кивнул Трэйси, стараясь уехать подальше. — Но я бы не обольщался. Умных людей в Америке хватает. Сообразят как восстановить весь процесс. Да, он займёт какое-то время, но в итоге конкуренты поймут, как создавать синто-волокна. Только я не знаю, кто первым доберётся до карт.
— Уже неважно, — Макс принял нормальное положение, и теперь едва не упирался головой в потолок. Он был высоким мужчиной и чувствовал себя в арендованной машине не очень уютно. — Нам нужно найти накопитель и передать его князю Ружинскому, а в Россию лететь с пустыми руками. Видите, какая суета пошла.
— Это из-за статьи какого-то Адамчика, — вдруг признался Дик. — Мне несколько дней назад позвонил приятель и рассказал, что несколько газет и журналов перепечатали из русской прессы расследование одного журналиста, в котором всплыла фамилия мисс Стингрей. То, что она находится в России, вызвало шок. Но ещё большая волна возмущения пошла от её желания подписать договор с императорским кланом. Арабеллу сразу сочли предательницей интересов САСШ.
— Ясно, почему все вдруг возбудились, — обронил Лёха, внимательно слушавший сбивчивую речь Дика. — Приедем домой, я этого козла Адамчика найду и лично ему скормлю весь тираж газеты, в которой напечатали его статью.
— А что будешь делать с электронной версией? — хохотнул Макс.
— Придумаю что-нибудь, — ухмыльнулся в ответ Лёха. — Забью пару накопителей в задницу. — Америка, останови тачку возле вон той кафешки. Посидим, пару гамбургеров заточим, а потом вернёмся.
— Что? — Дик едва не выпустил руль из рук. — Вернёмся?
— Ты думал, мы сдрейфили? Нет, у нас чёткий приказ: доставить документацию в Россию. Вот мы и будем его выполнять. А ты нам поможешь.
— Сумасшедшие русские, — пробормотал Трэйси, а в ответ раздался задорный смех.
2
Последние три дня в Сокольниках было шумно. Следователи из разных ведомство приезжали то к Рябковым, то ко мне. Со мной постоянно находился Илюша Брагин, как законный представитель несовершеннолетнего княжича. Дядя Сергей тоже прислал своего адвоката — унылого, лысеющего пятидесятилетнего мужчину, но такого зубастого, что Илья с восторгом смотрел ему в рот. Все атаки Лучок Родионович (да-да, вот такое забавное у матёрого юриста имечко было) отбивал с лёгкостью опытного фехтовальщика.
Наконец, всё закончилось. Купец Рябков послушался моего совета и приставил к дочерям и жене нанятых охранников. Его договор Голицыны перекупили и сразу же составили новый, с щадящими условиями, но одно из них выставили как обязательное. В общем, Арина Голицына стала совладельцем фабрики. Девушку подобный финт не сильно обрадовал, однако я её успокоил и высказал мнение, что князь Василий Ефимович таким образом хочет увеличить «общественный» вес дочери.
— Мне же придётся в два раза больше работать! — пожаловалась княжна, когда приехала в гости. — Я ведь больше к финансовой аналитике тяготею, но никак не к руководству!
— Тебя никто не заставляет вплотную заниматься фабрикой, — успокоил я девушку. — Поставь вместо себя управляющего, он и будет от твоего имени стращать всех чужаков. А заодно и Рябкова в тонусе держать.
— Так и сделаю! — обрадовалась Арина и зачерпнула малиновое варенье, сваренное моей заботливой мамой. — Глупая курица, даже не подумала о таком варианте.
— Бывает, — дипломатично ответил я. — Только ты не курица, а белка.
— Почему? — с любопытством спросила девушка.
— Вертишься в колесе, как будто других дел нет. Ты же княжна, тебе по статусу положено в шезлонге лежать, под солнышком загорать, в косметических салонах своё прекрасное тело холить и лелеять. Или, на худой конец, меценатствовать.
