– Слушай, они ведь всучили нам по две патронные сумки с четырьмя магазинами в каждой плюс еще один в моей винтовке. Сорок патронов умножить на девять получается триста шестьдесят. Если бы они посчитали, что этого мало, то дали бы нам больше сумок, верно? По-твоему, мы тащим мало поклажи? – буркнул Криглер, думая об однозарядных ракетницах, гранатах и запасных рожках для автоматов, не говоря уже о пайке и воде.
– Вроде бы даже чересчур, но кто его знает?
– Почему бы тебе не спросить Бори, сколько у него боеприпасов? Держу пари, что не больше трехсот шестидесяти патронов.
– Идет. Ставлю пять рандов, что у него не меньше четырехсот.
– Ну и дурень же ты! – фыркнул Криглер. – На прошлой неделе он обругал меня за то, что я несу полный тюбик зубной пасты. Эй, Бори! Сколько у тебя патронов?
Капрал Уборевич с удивлением посмотрел на солдат.
– Мы побились об заклад, – пояснил Криглер.
– Давайте посчитаем. Одна обойма в ружье. – Задумавшись на момент о такой мелочи, как древнее различие между ружьем и винтовкой, Уборевич открыл две патронные сумки на бедрах. – В каждой по восьми, и еще восемь здесь. – Он хлопнул по нагрудным карманам куртки.
Вослоо заметил, что Уборевич зашил петельки карманов, чтобы не потерять ни обоймы.
– Всего шестьсот восемьдесят патронов.
– Ты выиграл, – недовольно буркнул Криглер.
– Погодите. – Уборевич начал ощупывать себя и обнаружил еще три магазина в боковом кармане. Он задумчиво нахмурился. – Не могу вспомнить, куда я дел остальные. Может, оставил их в рюкзаке. Ну, это не имеет значения. У Орлова всегда найдутся излишки, которые можно позаимствовать.
– Понял? – поддел друга Вослоо.
Уборевич подмигнул Криглеру и свистнул, в точности имитируя звук снаряда.
Вослоо тут же нырнул в ближайшую яму, которая, как большинство ям в верхней долине Вааля, была наполовину заполнена водой. Через несколько секунд он понял, что его разыграли.
– Черт бы тебя побрал, Бори, ну и шуточки!
– Зато хорошая практика, – усмехнулся Уборевич и тотчас же услышал голос по радио:
– Это Ваньяу. Бори, не стыдно тебе дурачиться?
– Стыдно, сержант, – вздохнул Уборевич.
– Так я и думал.
– Что было нужно сержанту? – поинтересовался Криглер.
Уборевич снова вздохнул.
– Основываясь на опыте, ребята, я думаю, сержант хотел, чтобы я показал вам лучший способ вырыть отхожее место. Может даже несколько.
Рауль Санмартин собрал в пещере эвакуированных политиков и обратился к ним, стоя на ящике с боеприпасами:
– Прошу внимания, – Он сделал паузу, ожидая, пока не утихнет бормотание. – Моя жена говорит, что некоторые из вас жалуются на здешнее меню, состоящее исключительно из тушенки. Сожалею, но это не отель. Уверяю вас, что вы едите то же, что ем я и что едят солдаты, когда им удается поесть. – Он снова сделал паузу. – Несколько лет назад подполковник Верещагин спросил у солдат, что они предпочитают – разные деликатесы вроде пива в поле или пятьдесят пар свободных рук, могущих держать винтовки. Голосование было единодушным. Потом мы проводили подобную процедуру еще два-три раза. Если хотите помочь нам с обслуживанием, то милости просим.
Санмартин передал добровольцев Бетье Бейерс, которая выбрала себе в помощницы Еву Мур.
Конечно, Санмартин понимал, что они могли бы захватить с собой еще нескольких штатских в качестве прислуги, но казалось неразумным оставлять несколько сот политиканов без общественно-полезного труда.
Работая всю ночь, штаб адмирала Хории выработал план высадки к северу от Блумфонтейна, у подножия Драконовых гор, понимая, что люди Верещагина не могли уйти слишком далеко. План был принят на утреннем совещании без лишних споров. Миссия была поручена 1-му батальону маньчжурского полка полковника Уно при полном руководстве полковника Суми. Батальону дали двадцать четыре часа на подготовку.
– Мы уничтожим их! – возбужденно выкрикнул Уно, покидая собрание.
Когда комната опустела, Хории с усмешкой посмотрел на адъютанта.
– Первый удар барабана придает смелости, а, Ватанабе?
– Не понимаю, достопочтенный адмирал, – признался Ватанабе.
– Наша стратегия заключается в том, чтобы казаться медлительными, а потом внезапно атаковать Верещагина, когда он этого не ожидает. Вам следует подумать над этим, Ватанабе, – безмятежно промолвил Хории.
Пока выходить в народ еще было сравнительно безопасно, Ханна Брувер и ее коллеги организовали живую цепь от Верхнего Мальборо на юге до Боксбурга на севере в знак мирного протеста.
Пренебрегая советами полковника Суми, адмирал Хории предпочел проигнорировать демонстрацию, разрешив маньчжурам и «черноногим» всего лишь поиграть дубинками. В результате среди гражданских лиц погибли только двое.
Потягивая чай из кружки, старший сержант службы связи Тимо Хярконнен наблюдал за майором Харьяло, раскладывающим пасьянс на маленьком столике.
– Ненавижу сидеть и ждать, пока что-нибудь не произойдет, – проворчал Харьяло.
– Терпение, сэр, – вздохнул сержант, отлично понимая причину недовольства командира.
Харьяло уставился на карты и с отвращением отшвырнул их.
