Через несколько минут появились имперские «Шайдены», спасшиеся от ударов с «Майи», и тут же угодили под огонь зенитчиков Эномото. Пока звено делало круг, пытаясь идентифицировать себя, один самолет, проливая топливо из пробитого бака, попытался приземлиться, но был поражен несколькими снарядами и взорвался, едва коснувшись земли.
– Опять бьем по своим, – констатировал Хории.
В почерневшей от копоти форме полковник Суми готовил приказ, собираясь представить его на подпись адмиралу Хории. Текст приказа гласил: «Несмотря на ряд неожиданных потерь, солдаты должны твердо удерживать все занятые позиции. Это состязание в силе духа. Исполняйте свой долг, пока не истощатся последние боеприпасы. Потом деритесь руками, ногами и зубами. Если вы потеряете и то, и другое, и третье и у вашего тела больше не будет сил сражаться, пусть сражается ваш дух».
Более-менее повторяя свой первый визит в Блумфонтейн, Петр Коломейцев ехал в город в фургоне хлебного грузовика. На Вентерстадтской дороге он заметил группу около ста мужчин и мальчишек, вооруженных чем попало. Они просигналили водителю остановиться.
Старик с ветхим дробовиком отдал честь.
– Мы ждали вас, майор Коломейцев. Почти у всех нас есть оружие.
Полярник окинул их внимательным взглядом и ответил тоном, который, учитывая его обычные манеры, мог сойти за любезный:
– Пожалуйста, вернитесь домой.
– Мы хотим отомстить! – крикнул один из мужчин, размахивая ружьем.
– Многие из нас потеряли близких, – печально добавил старик.
Когда Полярник хотел, его голос мог резать не хуже ножа.
– Мертвые мертвы. Ханна Брувер не хотела бы этого. Прошу вас, возвращайтесь по домам. Мы, профессионалы, обратимся за помощью, если будем в ней нуждаться. – И он улыбнулся своей ледяной улыбкой.
Матти Харьяло поджидал Коломейцева у фонтана на Кругерплейн, вновь «оккупировав» город вместе с пилотом своего «Воробья» под беспорядочным минометным огнем засевших в казарме нервных маньчжуров.
Увидев Коломейцева, Харьяло хлопнул его по плечу.
– Петр, сколько тебе нужно времени, чтобы собрать своих людей?
– Дай мне четверть часа, и я выдвину на позиции два взвода. Какова ситуация?
– Маньчжуры торчат в здешней казарме, а также в казармах Претории и Йоханнесбурга. Нам повезло – один из взводов де Ветте обратил в бегство гарнизонную роту из промышленного Комплекса, так что мы захватили его целым и невредимым. Скажи своим ребятам, чтобы они соблюдали осторожность, – какой-то фермер уже принял Томаса за имперца и едва не разрядил в него дробовик. Пилоты транспортов стараются изо всех сил, так что Кольдеве и де Ветте смогут перебросить своих людей в течение часа.
Полярник кивнул и начал расставлять своих солдат. В действительности прошло целых три часа, прежде чем Кольдеве и де Ветте смогли окружить две другие маньчжурские казармы.
Когда Харьяло доложил, что его люди готовы, Верещагин кивнул Тимо Хярконнену и взял у него микрофон.
– Полковник Уно, говорит подполковник Верещагин. Как вам известно, ваши военные корабли захвачены или уничтожены. Продолжение военных действий с вашей стороны бессмысленно. Я хочу организовать мирную репатриацию войск под вашим командованием. Пожалуйста, ответьте. – Верещагин трижды повторил свое сообщение, намеренно избегая слова «капитуляция».
Хярконнен покачал головой.
– Ответа нет, сэр.
– Просигналь Раулю.
Получив радиосигнал, «Аякс» спустился чуть ниже и осыпал «цыплячьим кормом» йоханнесбургскую казарму, пока «Майя» проделывал то же самое с казармой Претории.
– Полковник Уно, пожалуйста, ответьте, – повторил Верещагин.
– Нам отвечают из Блумфонтейна, сэр, – доложил Хярконнен.
Верещагин узнал пронзительный голос подполковника Букити, начальника штаба «черноногих» Уно.
– Имперские солдаты не сдают свои позиции.
– Подполковник Букити, пожалуйста, позвольте мне поговорить с полковником Уно или подполковником Окудой. Если маньчжурский полк согласится на репатриацию, я верну на Землю его солдат и офицеров. Если он откажется, то, к моему сожалению, будет уничтожен, – неумолимо заявил Верещагин.
Тайком от Букити Тимо Хярконнен подключился к радиосети маньчжурского полка, чтобы солдаты в трех казармах слышали их разговор.
– Мы будем сражаться до конца, как подобает солдатам Империи! – взвизгнул Букити. – А при первых же признаках атаки мы подвергнем артиллерийскому огню Блумфонтейн, Преторию и Йоханнесбург. Дискуссия окончена.
– Передай Матти, – спокойно приказал Хярконнену Верещагин. – Начнем с Блумфонтейна.
Йоханнесбургская и блумфонтейнская казармы были построены на изрытых трещинами известняковых холмах. Оружейный мастер 3-й роты Рытов, прежде чем люди Верещагина покинули обе казармы, залил тонкие трещины под их фундаментами жидкой артиллерийской взрывчаткой. В результате соседские фермеры обнаружили, что вода, которой они орошали свои поля, стала непригодной для полива, и Санмартину потребовалось немало усилий, чтобы их успокоить.
