Давясь собственной досадой, Максим, все еще улыбаясь, указал Насте на корпус.
— Слушай, ты, наверное, иди вперед. Я догоню.
— Макс, я думала, нам нужно поговорить.
— Мы уже поговорили обо всем, — юноша постарался, чтобы голос не выдал его настоящих чувств, — и я стараюсь следовать твоему совету. Забыть все. Жить дальше. Думать об учебе. В конце концов, нашу дальнейшую жизнь и ее становление никто не отменял.
Настя с надеждой посмотрела на друга.
— Это верное решение, Максим, — произнесла она, хотя в глубине ее глаз угадывалась грусть, — так всем будет лучше, поверь.
— Я знаю, — бегло отозвался юноша, покачав головой, — и лучший способ вернуть себе нормальную жизнь — это выкинуть из головы все, что произошло. Не думать об этом. А значит, и не говорить.
Настя нервно облизала губы.
— Макс, я хотела обсудить только одну вещь. Всего одну, и поставим на этом жирную точку, хорошо?
Юноша, борясь с негодованием, сдержанно кивнул, стремясь скорее дойти до корпуса, где друзей ждали Катя, Антон и Денис.
Настя, получив кивок в качестве ответа, глубоко вздохнула и сказала:
— Я хочу, чтобы мы договорились больше никогда не только не обсуждать, но и не использовать Вихрь.
Максим изумленно распахнул глаза.
— Настя, мы путешественники. Ты понимаешь, о чем говоришь? Рано или поздно нас попросту потянет в Поток. Мы рождены, чтобы путешествовать. Знаешь, такого бездарного применения потенциалу, пожалуй, еще никто не находил! — юноша не заметил, как вспылил, и сдерживаемая горечь вырвалась наружу, — в таком случае, у Эмиля от этого потенциала было бы больше пользы!
Девушка замерла, лицо ее вдруг стало белым, как мел. Максим осекся, внутренне отругал себя и понял, что только что окончательно испортил все. Однако он не стал ни извиняться, ни оправдываться, ни отстаивать свою позицию, ни идти на попятную. Он вообще ничего не стал делать, просто стоял и молчал. Настя покачала головой и, ускорив шаг, направилась к корпусу.
Максим тяжело вздохнул.
«Что ж…» — проговорил он себе, стараясь унять бешено колотящееся сердце, — «это ничего. Просто временные трудности. Все наладится — рано или поздно. Оно просто не может не наладиться, потому что мы
Собственные мысли немного успокоили юношу, равно как и извлеченная из пачки сигарета. Делая глубокую затяжку, Максим продолжал твердить себе, что все наладится, и прилагал неимоверные усилия, чтобы в это поверить.
Маркус вскочил посреди ночи, разбуженный собственным криком, его тело блестело от холодного пота, сердце бешено колотилось о ребра. Проснувшись, мужчина испуганно приложил руку к груди и сумел вздохнуть, лишь убедившись, что в действительности ничто не нанесло ему ту ужасную рану, которую он увидел во сне. А ведь боль была такой реальной, такой… ощутимой. Словно острый кол на самом деле прошил тело насквозь.
Рядом зашевелилась молодая женщина. Она сонно застонала, открыв глаза, и приподнялась на локтях.
— Милый, — молодая женщина заботливо обняла его за плечи и напряженно посмотрела на его побледневшее лицо, — милый, что с тобой?
Маркус отдышался. Сердцебиение приходило в норму, в висках переставало стучать. Мужчина виновато посмотрел на супругу и заботливо поцеловал ее в лоб.
— Прости, — качнув головой, Маркус натянул улыбку, — прости, Сабина, я не хотел тебя будить.
Молодая женщина откинула черные волосы, попавшие на лицо, и улыбнулась.
— Последний раз ты так кричал… это давно было. Год назад или полтора? Тогда тебе снился кошмар про другой мир. Где было красное небо. А сейчас? — ее темные глаза внимательно и обеспокоенно глядели на мужа, — ну же, расскажи, и тебе станет легче, вот увидишь.
Маркус виновато отвел взгляд.
— Тот же сон, — пожал плечами он, — только словно… реальнее. Живее. И я снова видел тебя и то, как ты убиваешь нас с помощью какого-то кола. А еще там был юноша. И я дрался с ним, причем мы как будто менялись телами. И еще одна девушка. Она пыталась закрыть огромную световую дыру посреди какой-то комнаты. А вокруг были мертвецы, прикованные к стенам. Множество. И у всех ножевые ранения в грудь. Черт, я чувствую себя сумасшедшим, когда рассказываю это.
Сабина внимательно слушала. Полтора года назад муж уже рассказывал ей этот сон, только в меньших подробностях.
— Никакой ты не сумасшедший, — мягко произнесла молодая женщина, — это ведь сон, во сне всякое может привидеться.
Она неуверенно нахмурилась, раздумывая, озвучивать ли мужу следующую мысль, и, в конце концов, решила сделать это:
— Я не стала тебе в прошлый раз предлагать онейроскоп… но раз сон повторился, может, ты…
