— Ну и что? В штабе бригады скажут, где она. Найдем.
— Знаю, что найдете. Но у вас хорошее оружие, и группа должна будет охранять роту.
— Глупее ничего не могли придумать? Я вас еще и охранять должен? Сами себя охраняйте!
— Молчать! Зазнался?
— Пошел ты… — побледнел Володя.
— Сдай оружие! — потянулся Саблин к автомату.
— Возьми! — Бойкач выхватил из-за пояса гранату, она щелкнула и погрузилась в мокрую землю под ногами. Пинчук успел схватить гранату за ручку и отшвырнуть в залитый водою окоп.
Взрыв — и вверх поднялся желтый фонтан. Саблин вытащил из кобуры пистолет, но подрывники уже направили на него оружие.
— Рота, к бою! — ошалело закричал Саблин. — Обезоружить Бойкача!
Несколько партизан бросились к Володе, тот поднял автомат:
— Не подходить!
Старые партизаны, давно знавшие отважного хлопца, опустили оружие. Вдруг из-за землянки выбежал Воробейчик и решительно, с голыми руками, пошел к Бойкачу.
— Что ты делаешь, опомнись!
Он лишь дотронулся до парня, и тот сразу бросил автомат под ноги, снял ремень и сложил все оружие перед собой.
Партизаны разошлись кто куда. Почему-то выругав Воробейчика, Саблин скрылся в землянке. Немного спустя он появился опять, с какой-то бумажкой в руке, и приказал Пинчуку выделить трех партизан, которые раньше не знали командира подрывников, чтобы они отконвоировали Бойкача в штаб бригады.
Услышав это, Анатолий многозначительно произнес:
— Ничего, командир, мы тебя проводим.
— Без вас найдутся провожатые. Группа после случившегося не существует. Я вас всех разгоню по взводам! — грозно сказал Саблин.
— Разгоняй, — насупился Пылила.
Пинчук привел трех партизан. Саблин поспешил к ним, что-то шепнул командиру взвода, и тот сразу ушел. А ротный еще долго разговаривал с тремя парнями. Наконец те закивали головами и направились к Володе.
— Пошли, — сказал смуглый, невысокого роста парень с французским карабином за спиной.
Володя простился с друзьями. Он не представлял себе, какое решение примут командир бригады и комиссар, но надеялся, что они детально разберутся в случившемся и сурового наказания не будет. Пускай пошлют на самое трудное и ответственное задание. Он его выполнит, а что потом? Больше всего Володя боялся, как бы его не послали пасти лошадей или коров. Это — моральный расстрел!
Партизан с французским карабином шагал впереди. Он был в отличном настроении и то насвистывал, то напевал, оборачиваясь на ходу и оценивающе разглядывая сапоги, брюки, гимнастерку арестованного. Человек этот сразу не понравился Володе: хитрые рыжеватые глазки под морщинистым лбом, насмешливая ухмылка на круглом лице.
— А куда мы идем? — повернулся Бойкач к партизанам, молча следовавшим позади. Те в ответ только плечами пожали.
— Давай за мной, — крикнул передний, — знаем куда.
— За тобой не пойду.
— Видали? Явился в отряд хвастун. Я таких молодцов, как ты, не раз скручивал. Давай лучше рубашками поменяемся. Тебе в штабе новую дадут, а я тоже люблю военную.
Рыжеглазый начал расстегивать пуговицы. На груди у него открылась татуировка: орел, несущий в когтях голую женщину. И Володя понял замысел Саблина. «Показывать, что я догадался, пока нельзя, — мелькнула мысль. — Лагерь близко, здесь они стрелять не станут».
Он послушно снял гимнастерку и с деланной улыбкой сказал:
— Бери. Может, и правда дадут новую…
Уже на ходу он натянул на себя грязную рубашку. На тропинке среди невысоких елей конвоир пропустил арестованного вперед и пошел за ним. «Жалко, не повидался с мамой», — горько подумал Володя, И, вдруг крикнув: «Стреляй!» — шмыгнул за ель.
Прошло две-три секунды, а выстрела не было.
— Бейте его, бейте! — закричал рыжеглазый. — У меня патроны выскочили!
Громко хлопнули выстрелы, но Бойкач уже скрылся и чаще леса.
Володя понял, почему у рыжеглазого выскочили патроны: в магазин французского карабина они закладываются вместе с обоймой, и, чтобы разрядить его, надо нажать на кнопку под спусковой скобой. А конвоир, видимо, в спешке забыл об этом и, оттягивая затвор, нечаянно задел кнопку. Обойма с патронами и выскочила. Двое остальных не захотели стрелять в беглеца, хотя один из них и выпустил несколько пуль по верхушкам елей.
Как бы ни сложилась дальнейшая судьба, думал Володя, возврата в отряд и даже в бригаду нет. Сначала надо зайти в Дубовую Гряду, к матери, а там видно будет.
Лес кончился, открылась полевая дорога. Вдалеке показались двое партизан верхом на лошадях. Пришлось хлопцу свернуть на обочину и пробираться по кустам, потому что теперь надо было бояться и фашистов, и своих.
Не успели всадники скрыться, как загромыхала колесами телега, на которой ехала женщина в белом платочке. Володя подошел:
— Тетенька, не подвезете?
Женщина внимательно посмотрела на него и спросила:
— Вы откуда будете?
— Из деревни.
— Наверное, нет.
— Почему?
— Может, из плена?
— Да, — засмеялся Володя. — Возьмите к себе в примаки, буду косить сено, возить снопы.
— Какая от вас польза? Некоторые принимали. Отъедятся и в лес.
— А я, наоборот, из леса иду.
— Женщина хитро взглянула на хлопца, подобрала прядь волос под платок и улыбнулась:
