Огород Татьяны Николаевны упирался в болото, и они быстро пробежали его.
— Только сейчас вздохнул легче, — улыбнулся хлопец, когда деревня осталась далеко позади.
— Копыцкий один был? — спросила Валя.
— Нет, с немцем. Тот вошел в избу первым и не заметил, как Копыцкий зашатался и повис на двери. Ну и переполох поднимется среди гитлеровцев! Они же ничего не знают о нашей бесшумке. Даже Данилов спрашивал, что это за штука… Татьяна Николаевна что-нибудь говорила о нашем ночлеге?
— Задавала хитрые вопросы. Я призналась, что люблю тебя, но до свадьбы еще далеко. Закончится война, мы пойдем учиться. А ты ей понравился, говорит, парень хороший. Мы теперь в лагерь пойдем?
— Пожалуй, нет. Пошлю кого-нибудь из хлопцев, пускай доложит командиру, что с Копыцким покончено. Отряды охрану усилили, опасаются, чтобы этот предатель карателей не привел. Даже думали, не перейти ли в другое место. А мы начнем готовиться к самой сложной диверсии, какой у меня еще не было. Ты, понятно, с нами не пойдешь.
— Нет, пойду! Я буду рядом с тобой!
— Но это очень опасно;..
— А для тебя не опасно?
— Не одолел Копыцкий, значит, буду жить сто лет, не меньше.
— Володенька, я с тобой.
— Сказал — нет, и все! Ты будешь песни с баянистом петь, — улыбнулся Володя. — Одно задание командира и комиссара мы с тобой уже выполнили.
— Ты выполнил, а что я!
— Выполняли вместе. Не обязательно обоим стрелять.
— А какая операция теперь?
— Пригородный поезд ходит от Жлобина в Слободу и возвращается назад. Нужно взорвать мост и спустить состав в речку.
— Ты как выдумаешь что-нибудь, ужас берет! Не дождемся мы освобождения, хотя и армия наша уже близко.
— Я все делаю для того, чтобы освобождение пришло скорее.
Начался крупный дождь. Володя снял пиджак. Прикрыв им головы, они ускорили шаги.
Подрывники не ожидали, что командир вернется так скоро. Одни пели в избе у Войтика, другие отправились в соседние хаты к девчатам. Только Данилов сидел в одиночестве и дымил самокруткой.
— Папирос уже нет? — спросил у него Бойкач.
— Нет.
— Привыкай к самосаду. Деды всегда выручат.
— Почему так быстро? — спросил Федя Кисляк. — А говорили, что вернетесь суток через трое.
— Там нечего больше делать. Скопытили Копыцкого, все.
Данилов поднял голову и удивленно посмотрел на Бойкача. Очевидно, подумал, что и с ним могло такое же произойти, если бы не встреча с Володей. Сразу повеселев, переводчик поинтересовался:
— Как же вам это удалось?
— Во дворе, из бесшумки. Правда, был в платье Валиной мамы и бежал, как женщина.
— Признаться, я мало верил и успех, но неудобно было предупреждать командира, а тем более останавливать. Волновался за вас. Ох, как хорошо, что прикончили эту мразь! Ребята рассказывали о нем: первостатейный негодяй!
— Так, брат, и воюем. У нас фронта нет.
— Действительно, сложная война.
— Виктор, придется тебе отправиться в лагерь и доложить, что Копыцкий убит. Скажешь, что дня через три группа вернется. Если для нас срочных поручений не будет, можешь остаться в лагере. Старайся обходить деревни стороной.
Виктор вскинул винтовку на плечо и ушел. Володя сел возле старого Войтика и начал расспрашивать его о пригородном поезде. Старик сказал, что первый раз поезд уходит из Жлобина очень рано, а возвращается из Слободы, когда становится светло. Через полчаса — второй рейс. Немцы пользуются пригородным мало, больше ездят железнодорожные рабочие и служащие немецких учреждений. Сам Войтик лишь одни раз воспользовался им: съездил в Жлобин, когда его сын, партизанский связной, служил в полиции. После потери связи с Володей сын стал помогать диверсионной группе из-за Днепра, а недавно ушел к партизанам.
— Он для нас много полезного сделал, хороший парень, — сказал Бойкач.
— Последнее время за ним начали следить, пришлось скрыться.
— Домой не приходит?
— Был один раз. Из-за Днепра сюда не легко добраться.
Володя встал, прошелся взад-вперед по комнате, взял бинокль.
— Пойду понаблюдаю за железной дорогой.
Вышел во двор, приставил лестницу к стене хлева и забрался на крышу. Вначале осмотрел железнодорожное полотно, потом окрестности. «Что это за подвода поехала из Марковщины на Нивки?» — удивился хлопец и начал внимательно присматриваться, кто сидит на телеге. Сразу узнал Виктора: не пошел пешком, а решил ехать, для этого и взял у кого-то лошадь. «Погнал же его черт в Нивки, надо было стороной обойти! Вчера в деревне оставили труп немца, а сегодня он прется туда!»
Командир спрыгнул с крыши и побежал в дом.
— Федя, сейчас же разыщи Анатолия и быстро пришли его ко мне!
Федор исчез за дверью, а Бойкач продолжал ругаться, расхаживая по комнате. Правильно говорят: «Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет!»
— Товарищ командир, в чем дело? — спросил Данилов.
Володя не успел ответить, прибежал Толик.
— Быстрее седлай Вороного и мчись по дороге на Нивки. Виктор поехал туда на телеге, может быть, успеешь догнать. Отбери лошадь. Пускай идет пешком и, как я говорил, не заходит в деревни.
Анатолий убежал.
— У кого из ваших односельчан серый конь? — спросил у Войтика Володя.
— Серый с черным хвостом и гривой?
— Да.
