– А какое нам дело до этого так называемого цивилизованного мира, – резко ответил я, – ведь мы наводим порядок в нашей стране? Поверьте, нас меньше всего интересует то, что о нас будут писать продажные европейские и американские газеты. Единственный наш союзник Германия поддержит наши действия, а что думают в Париже, Лондоне и Нью-Йорке, нам безразлично.
Совсем недавно Британская империя впала в состояние неуправляемой паники из-за того, что мимо ее берегов прошла эскадра адмирала Ларионова. Вы все хорошо помните, что сила права состоит в праве силы, а эта сила сейчас на нашей стороне. Передайте это своим работодателям.
Услышав это, представитель Ротшильдов сдулся, как шарик, из которого выпустили воздух, а остальные промышленники притихли, словно мыши, почуявшие присутствие кота.
– Да, кстати, – заметил я, – хочу добавить вот еще что. Если следствием будет установлено, что погромщикам помогал оружием, деньгами, советами кто-нибудь из состоятельных людей, то таковые будут осуждены вместе с погромщиками, и если им очень повезет, то наказание ограничится каторгой в отдаленных местах Российской империи. Ну, а если не повезет… – тут я сделал паузу, чтобы присутствующие поняли, какая именно судьба ждет спонсоров массовых беспорядков.
– Кроме того, – сказал я, и произнесенные мною слова прозвучали, как раскаты грома, в мертвой тишине зала, – все движимое и недвижимое имущество осужденных будет конфисковано и перейдет в собственность государства. Так что информацию к размышлению вы получили. Остается только тщательно обдумать все сказанное здесь и сделать надлежащие для себя выводы. А пока, господа, честь имею!
Я кивнул притихшим нефтяным магнатам и направился к выходу из залы…
Дошли… Отсюда, от Датских проливов, до Петербурга, считай, что уже подать рукой. Всего за два с половиной месяца без поломок и особых происшествий эскадра адмирала Ларионова обогнула полмира и с Тихого океана прибыла на Балтику. Расцвечены праздничными флагами встречающие ее корабли Балтийского флота. Приветствуя прибывших, бухнула двумя холостыми выстрелами носовая башня флагманского броненосца «Император Александр III». За ним принялись салютовать и остальные корабли базирующейся в Дании русской эскадры. В ответ хлопнули салютные орудия на «Москве», «Адмирале Ушакове», «Североморске», «Сметливом», «Ярославе Мудром», «Ретвизане» и «Цесаревиче». На стеньге «Александра III» взвились сигнальные флаги, означающие: «Командующий Балтийским флотом приветствует прославленного адмирала Ларионова». Некоторое время спустя последовала ответная любезность – над «Москвой» взвился сигнал: «Командующий особой эскадрой приветствует прославленного адмирала Макарова».
Праздничное настроение царило и в самом Копенгагене. Возбужденный и радостный народ толпами валил на набережную, чтобы посмотреть на диковинные корабли, о которых так много писали в газетах. Оркестры исполняли русские и датские гимны, марши и вальсы. Вся водная гладь, за исключением основного фарватера, по которому двигалась эскадра, была заполнена празднично расцвеченными судами, яхтами, суденышками и просто рыбачьими лодками, с которых любопытные глазели на корабли эскадры. Особенно всех поразил громадный, словно стадион, авианосец «Адмирал Кузнецов». Как это все отличается от того настроения, которое царило в Британии при приближении эскадры адмирала Ларионова! Датчане радовались при виде своих защитников. Теперь им нечего было бояться нового нападения злых британцев, которые уже дважды сжигали Копенгаген. После трехдневной стоянки в столице Дании корабли под Андреевскими флагами отправятся в Кронштадт.
Первыми на борт «Москвы» под звуки марша поднялись русский посланник в Дании Александр Петрович Извольский и командующий Балтийским флотом вице-адмирал Степан Осипович Макаров. Репутация господина Извольского была весьма и весьма сомнительной. Франкофил и англофил, масон и человек с сомнительными связями, он был горячим сторонником создания Антанты, чья мощь была бы направлена против Германии. К тому же он был замечен в связях с врагами означенного союза.
В нашем прошлом, в 1906 году, он получил портфель министра иностранных дел Российской империи, и вместе со своим помощником Николаем Чарыковым в 1909 году стал участником так называемого «скандала Бухлау», закончившегося очередным Боснийским кризисом, получившим название «дипломатической Цусимы».
