– Знаете, дядя, – Михаил пристально посмотрел на старого короля, и у того невольно по спине пробежал холодок, – если бы у меня не было полной уверенности в том, что вы абсолютно непричастны к этой истории, то мы бы сейчас с вами не разговаривали. Я даже не буду требовать открытого суда над этими, как вы выразились, негодяями, ибо подозреваю, что в недрах Форин-офиса скрывается еще столько грязного белья, что всем прачечным Лондона его не перестирать за несколько лет. Но будьте уверены, что не пройдет и года с момента убийства моего брата, как все причастные к его смерти будут строго наказаны. Даю вам слово, что так оно и будет. У меня, знаете ли, для таких дел существует хорошая специальная служба.
– Да уж, Майкл, наслышан я о твоем ужасном ГУГБ, – вздохнул король Эдуард. – С моей же стороны я приношу тебе глубокие извинения и соболезнования по поводу смерти твоего брата и моего племянника. Моя дочь Виктория сказала, что если убийство монархов войдет в моду, то никто из нас не окажется в безопасности.
– Умная девушка, – кивнул император Михаил, – умная и несчастная. Неужели, дядюшка Берти, вы не видите, как она страдает?
– Вижу, Майкл, – вздохнул король Эдуард, – но что я могу поделать? Ее сердце не лежит ни к одному мужчине из нашего круга. Бедняжка, она уже уверила себя в том, что ей придется оставаться одинокой до самой смерти.
– А может ваш круг – это не ее круг, дядюшка? – прищурившись спросил император. – Разве вам не говорили, что она не от мира сего? Слишком умна, слишком серьезна и при этом слишком мечтательна и впечатлительна.
– Да, Майкл, говорили, – развел руками король. – Но к чему весь этот разговор?
– Бедняжке Тори необходимо сменить круг общения, – сказал Михаил. – Моя сестра Ольга хочет пригласить ее немного погостить у нас в Петербурге. Там она сможет пообщаться с новыми людьми, заняться своей любимой фотографией и немного развеяться. Но на это нужно ваше согласие, как главы семьи.
– Новых людей у тебя в Петербурге хоть отбавляй, – проворчал король Эдуард, – зато кое-какие старые вдруг исчезли без следа. Смотрю я на твоих пришельцев, и у меня по коже мурашки начинают бегать. Страшные люди, безжалостные, как карающие ангелы господни. Надеюсь, что моей дочери там никто не причинит вреда?
– Да вы что, дядюшка! – воскликнул император Михаил. – Разве можно желать чего-то плохого своей двоюродной сестре? Для нас – русских, родство – это не пустой звук. Не беспокойтесь, с ее головы и волос не упадет. Напротив, мы постараемся выполнить любое ее желание.
– Возможно, возможно, – задумчиво промолвил Эдуард, а потом спросил: – Да, но что я скажу своим подданным?
– Вы скажете, что ваша любимая дочь отправилась в Россию, чтобы навестить свою любимую тетушку и кузин, которые осиротели после злодейского убийства их отца, – ответил Михаил. – Ваши подданные – народ сентиментальный, и им понравятся подобные душещипательные истории о несчастной британской принцессе, томящейся в неволе у русских варваров среди белых медведей и балалаек.
– Ты надо мной смеешься, Майкл? – подозрительно спросил король Эдуард.
– Смеюсь, дядюшка Берти, смеюсь, – с улыбкой подтвердил император Михаил. – Но не над вами, дядюшка, а над представлениями ваших подданных о России. Когда хочется плакать, то надо смеяться – в некоторых случаях это неплохо помогает.
– Хорошо, Майкл, – кивнул король, – я запомню этот прием. Теперь, когда мы решили вопрос с поездкой моей дочери к вам в гости, давай поговорим о делах государственных – они тоже требуют неотложного решения.
– Давайте поговорим, дядюшка, – согласился Михаил, – и начнем с того, что группа ваших, дядюшка, безмозглых политиканов уже не в первый раз доводят взаимоотношения между нашими странами до последней черты, за которой маячит война и кровь. Подобно моему брату, я войны не хочу, но если меня вынудят, воевать буду решительно и беспощадно. Пример – наша война с Японией.
– Майкл, успокойся, – дядя примиряюще положил свою руку на плечо племянника, – я тоже не хочу войны с Россией, но что нам делать, если вы заключили союз с нашим главным врагом – Германской империей?
– А что было делать нам? – парировал император. – Ведь наш недавний союзник Франция с началом войны начал манкировать своими союзническими обязательствами. И вообще, вступать в союз с Францией – это все равно, что жениться на проститутке. В этом случае ты можешь быть уверен только в том, что тебе будут часто и с большим удовольствием изменять. Так что союз с Германией не может быть расторгнут, поскольку он полностью соответствует интересам Российской империи.
– Майкл, тогда о чем же мы будем с тобой договариваться? – спросил король Эдуард.
