Он и не подозревал, что самое главное ему оставили на десерт. История с милиционером, привязанным к статуе пионера-героя, окончательно вывела из себя Долгорукого. Не прибавляло уважения Сынку даже то, что он сам, без помощи отца, сумел уладить это дело. Человек, участвующий в рискованном предприятии и при этом способный беспричинно конфликтовать с милицией, должен быть устранен.
И вот тут начинались сложности. Нет, сама по себе ликвидация Сынка никакой проблемы не представляла. Шлепнуть такое безалаберное существо — по плечу даже начинающему киллеру, вооруженному обычным пистолетом. Загвоздка в Перстне, который безумно любит своего разгильдяистого отпрыска. Невозможно даже представить его реакцию на смерть сына. Если он заподозрит в этой акции Долгорукого, то способен даже сдать арсенал органам. А этого ни в коем случае нельзя допустить. Но и оставлять в живых сына Перстня — чистое безумие. Даже если уговорить отца, чтобы он отстранил своего наследника от участия в делах, связанных с арсеналом, риск останется слишком большим. Подобное решение нанесет слишком мощный удар по самолюбию парня, а таких неуравновешенных типов уязвленное самолюбие толкает на абсолютно непредсказуемые действия. М-да, проблемка.
Долгорукий задумчиво перебирал лежавшие перед ним листы бумаги. Его изощренный в коварстве ум просчитывал десятки хитроумных комбинаций, отбрасывая их одну за другой. По всему выходило, что убрать Сынка и при этом сохранить хотя бы лояльное отношение к отца невозможно в принципе. Рассчитывать запугать Перстня было, по меньшей мере, наивно. Для него в этой жизни не было ничего страшнее смерти сына. Подстроить «несчастный случай»? Уже теплее, но подобные операции требуют особо тщательной подготовки, и сохранить все в тайне в таком сравнительно небольшом городе, как Глотов, очень непросто. Нанять человека со стороны, который шлепнет пацана и скроется во мраке неизвестности? Нет, если убийца останется нераскрытым, Перстень скорее всего решит, что это месть за пропажу контейнера, и затаит зло опять же на Долгорукого. Так что личность киллера или организатора покушения должна быть Перстню известна, но не иметь никакого отношения к Юрию Михайловичу.
И тут Долгорукого осенило. Простая, как и все гениальное, комбинация изящно решала проблему. Сынка должен приговорить Жерех. Жерех, который люто ненавидит Перстня и готов устроить ему любую подлость. Правда, Долгорукий обязался обеспечить защиту Перстня и его окружения от посягательств местных авторитетов, но исчезновение контейнера все изменило. Надо намекнуть кому следует, что проштрафившегося Сынка он лишает своего покровительства, и в первую очередь дать знать об этом главному пахану Глотова — Седому, чтобы не вздумал помешать Жереху отомстить. А когда все произойдет, ненавязчиво указать Перстню на убийцу сына. Пусть не сразу, но Илья Самойлович поймет, что расплатиться с Жерехом он сможет только с помощью москвичей. И ради того, чтобы отомстить убийце, будет усердно выполнять все приказы Долгорукого.
В превосходном расположении духа Юрий Михайлович принялся складывать бумаги, но неожиданная догадка испортила все настроение. Не было никакого случайного нападения на сына Перстня, а имела место тщательно спланированная Жерехом операция. Зная о деловых качествах Сынка, Жерех организовал похищение контейнера, прекрасно понимая, что за этим должно последовать. Разделаться с сыном своего врага руками его покровителя — воистину дьявольский план разработан старым авторитетом. Но в одном он крупно просчитался. Да, сейчас Жерех может торжествовать. Ему даже позволят ликвидировать Сынка своими руками. Но потом, если Перстень будет во всем послушен Долгорукому, ему помогут расквитаться с убийцами сына. Так что дни Жереха сочтены. Что ж, уже много лет тому назад было сказано: «Собрался мстить — рой сразу две могилы».
Настроение Долгорукого снова улучшилось. Жерех хотел попользоваться им, а выходит, что он попользуется Жерехом. Москвич и не подозревал, что такая стройная система его умозаключений построена исключительно на эфемерном фундаменте догадок и предположений. Это было серьезной ошибкой, за которую еще придется расплачиваться.
