И тогда Олаф — безумно отважный и дерзкий, переоделся музыкантом и пробрался во вражеский лагерь. В это время Ательстан с приближенными сидел за столом. Олаф развлекал собравшихся музыкой и пением, незаметно подбираясь все ближе к королю. К тому времени пирующие успели опрокинуть немало кубков, отчего повели громкие и откровенные разговоры. Олаф превосходно знал язык своего врага и в перерывах между пением сумел услышать немало полезных для себя сведений. Англичане высоко оценили его музыкальные способности и стали швырять ему монеты. Хоть и позорно для конунга принимать подачки, пришлось Олафу, скрепя сердце, подобрать деньги. Впрочем, он при первой же возможности вышвырнул их вон.
Когда пир стал близиться к концу, Олаф исчез так же незаметно, как и появился. В лагерь конунг вернулся, когда его приближенные уже начали всерьез опасаться за судьбу своего повелителя.
Но неожиданно для Олафа среди соратников Ательстана оказался один из его бывших слуг. Он и рассказал английскому королю, что за музыкант побывал на его пирушке.
— Но почему же ты не сказал об этом, когда Олаф был здесь?! возмутился Ательстан.
— Я не мог предать своего бывшего повелителя, но не могу подвергать опасности и тебя, — отвечал тот и посоветовал королю передвинуть свой отряд на другое место.
Ательстан немедленно последовал этому совету, но он не мог знать того, что его место немедленно займет епископ Ширбурнский. На следующую ночь Олаф совершил вылазку и вырезал весь отряд епископа вместе с предводителем. Так, благодаря своему вождю, викинги нанесли пусть и не смертельный, однако тяжелый урон противнику.»
Прочитав этот отрывок, Викинг достал на свет божий описания преступных авторитетов, некогда презентованные ему Наумовым. Он долго изучал характеристику Кощея, выискивая, за что здесь можно зацепиться. И только через несколько часов забрезжила искорка надежды. Выдав себя за другого, Викинг мог вплотную подобраться к авторитету.
Уже многие годы Кощей маялся радикулитом. В последнее время он, похоже, нашел управу на мерзкое заболевание. В частной клинике опытный костоправ раз в неделю колдовал над позвонками авторитета, добившись того, что они все больше занимались положенным им от природы делом и доставляли все меньше неприятностей своему хозяину.
Белов, на свою голову получивший от Викинга откровенное признание и разрешение на посильное участие в делах, был под видом клиента отправлен в эту клинику, чтобы на месте выяснить интересующие Глеба подробности.
Сам Викинг решил не упускать ни одного шанса и еще раз попробовал ликвидировать Кощея у ресторана. В этот вечер все благоприятствовало задуманному. Часов в десять хлынул дождь, который продолжался почти до половины двенадцатого. Желающих мокнуть под тугими струями воды практически не наблюдалось. Викинг мог не опасаться, что привлечет чье-то внимание. Незадолго до закрытия ресторана дождь, как по заказу, прекратился. Викинг с трепетом ждал появления милицейского наряда, но у стражей порядка на этот вечер были какие-то другие планы. Все шло к тому, что Кощею больше не жить.
И вот на ярко освещенных ступеньках, ведущих из ресторана, показался хозяин вокзала. Викинг потянулся за метательным ножом. И вдруг неподалеку громыхнуло. Видимо, собрался новый дождь, теперь уже с грозой. Громыхнуло так, что в округе разом погас свет. Викинг, который все это время фиксировал взгляд на освещенном парадном, разом ослеп. Когда его глаза приспособились к темноте, было уже поздно. Кощей скрылся в салоне своего автомобиля.
Приходилось идти более сложным и опасным путем — Викинг отправился в частную клинику. Дело было днем. Как и говорил Белов, коридоры клиники поражали чистотой, белизной и отсутствием посетителей. У кабинета костоправа тоже никого не было. Викинг дождался, когда оттуда вышел пациент, шмыгнул в мужской туалет, одел там заранее припасенные халат, шапочку и марлевую повязку и вернулся обратно. Он аккуратно приоткрыл дверь в кабинет и заметил, что костоправ, стоя спиной к нему, ковыряется в шкафу с медикаментами и разным инструментарием.
Бесшумно проскользнув в дверь, Викинг в два прыжка оказался рядом с костоправом. Тот, спинным мозгом почувствовав какое-то движение, попытался повернуться, но не успел. Оглушив и надежно связав врачевателя, Викинг отволок его в маленький смежный кабинетик. Посмотрел на часы и увидел, что до визита Кощея осталось меньше пяти минут.
Когда авторитет с несколько неожиданной для человека его положения деликатностью вошел в кабинет, Викинг предложил:
— Раздевайтесь, ложитесь.
Кощей несколько удивленно посмотрел на него, но требование выполнил. Викинг не стал медлить, понимая, что в любой момент сюда может зайти кто-нибудь из персонала клиники. Ухватив Кощея за горло так, что тот не мог даже пикнуть, Викинг снял с себя марлевую повязку и негромко зачитал приговор:
— Это тебе за то, что позволяешь бесчестить невинных детей, подонок! — и сжал горло изо всех сил.
