Более того, он даже базу свою основную разместил вне города. То есть в городе у него тоже было обширное подворье и крепкий терем, возведенный на правильном месте, но сам он обычно жил не там, а в крепости, возведенной на берегу озера Ильмень, у истока Волхова. То есть как бы продемонстрировал: Новый Город – вольный. А он, князь, просто гарант его свобод. Правда, небескорыстный, но возводившие и заселявшие город торговцы были готовы платить за безопасность. Причем щедро. И, похоже, не осознавали, что Рюрик держит их за горло, поскольку со своей позиции контролирует и Волхов и Ильмень, а учитывая, что и Ладога когда-нибудь достанется ему, то, при желании, ему ничего не стоит заблокировать сей вольный город сразу с двух сторон и перейти от демократии к абсолютной тирании.
Ну а если, скажем, придут в Гардарику серьезные враги, вроде того же Сигурда Рагнарсона, то сначала они окажутся у стен Нового Города, а уж потом выйдут к Рюриковой базе.
И у Рюрика будет достаточно времени, чтобы принять решение: драться или удрать. Но это – теоретически. Практически же бывший конунг данов получил богатейшего из данников Северо-Запада. И даже трудно представить размер его дохода, когда поток торговцев хлынет на юг и обратно. Это не мой крохотный островок в выборгском заливе, который, по сути, держит некий альтернативный путь в Ладогу. Это, блин, алмазная шахта в средневековом варианте. А если смотреть вперед, то ведь далеко не все купцы, дойдя до верховьев Волхова, решат двигаться дальше. А вот торговцам Нового Города никто не помешает уйти с их товарами дальше: по Ильменю – в Ловать, потом волоком в Западную Двину, а оттуда в Днепр.
Где они обязательно встретятся со смоленскими ребятами. Которых наш предприимчивый князь намерен включить в собственную вертикаль власти. А это значит, что под ним автоматически окажется еще один эффективный торговый маршрут. Тот, который ведет от будущего Рижского залива по Западной Двине, а потом, волоками и промежуточными водными путями, в тот же Днепр. То есть мимо Смоленска – никак. Так что он молодец, Рюрик. И планы у него грандиозные. Но это опять не мое дело. Я просто хочу наказать всех, причастных к похищению Зари. И накажу.
– Выходим через три дня! – решительно заявил Рюрик. – Ульф, тебе хватит, чтобы собрать своих?
Вот. Он снова в ипостаси лидера.
Я усмехнулся:
– Хоть завтра!
– А с молодой женой побыть?
– А что нам быть? Мы же не расстаемся. Вместе пойдем.
Рюрик глянул на Трувора. Тот оставался невозмутим.
– Три дня, – повторил Рюрик. – Мои уже в пути и всё нужное везут. Послезавтра будут здесь, передохнут немного – и в поход.
И махнул рукой: все свободны.
Вот же гад. Но харизматичный, не отнимешь.
Хотя сколько бы он там ни махал руками, а дружина у него послабей, чем даже у одного Трувора. Не количественно – качественно. Так что мы ему нужны. Очень.
– А что твой брат-князь? – спросил я, когда мы покинули шатер Рюрика.
– Ольбард не пойдет, – покачал головой Трувор, сообразив, о ком я. – Ему с Рюриком не по пути.
Ну да, у него они свои. Синеус сейчас прокладывает путь в Балтийское море. И один из вариантов очевиден: по Онеге в Ладожское озеро. Есть и другие варианты. В частности, мой выборгский залив тоже годится. Со мной-то Ольбард всегда сможет договориться, а вот с Гостомыслом да Рюриком – не факт. Тем более что варяги с Ладогой традиционно в соперниках: как-никак одних и тех же лесовиков потрошат.
Нет, Ольбарду сильный Рюрик не нужен. Мог бы и не спрашивать.
– Пойдем клинками поиграем, – предложил мой тесть. – Любо мне это.
А уж мне как любо!
– Давай, – согласился я.
И мы пошли.
И всё-таки не верю я Рюрику. Пусть и одарил он меня знатно, и на словах у него всё выходит просто шоколадно, а вот всё равно подсознательно жду от него подлянки. И ничего мне с моим бдительным подсознанием не поделать.
Ждал, ждал – и дождался.
– Что это? – осведомился я у тестя. – Уверен, что этот город – Смоленск?
За дорогой я не следил, но одного взгляда на лежавший впереди населенный пункт было достаточно, чтобы вызвать очень серьёзные сомнения.
В Смоленске я был всего один раз, но отчетливо помнил, что местность там довольно холмистая. А этот городок хоть и тоже стоял на реке, вернее, на слиянии двух рек, побольше и поменьше, но уж точно не на холмах располагался. Возможно, за прошедшие века рельеф изменился, но вряд ли настолько. Кроме того, то, как мне описывали смоленские стены, вызывало представление о чем-то могучем. Здесь же ограда не круче, чем в Изборце или Ладоге.
– Смоленск?
– Нет, – буркнул Трувор. – Это не Смоленск. Это Полоцк.
У меня в голове мгновенно нарисовалась карта. А на карте – тот самый путь от Ладоги до Смоленска. И Западная Двина, один из важнейших его этапов. И Полоцк, который контролирует сразу два балтийских направления – от двух заливов, которые в будущем назовут Финским и Рижским.
