Мальчик был весьма обеспокоен, когда узнал, что Остен, вероятно, поправится, и подумал, что это плохо для него, потому что, сказал он, если Остен выживет, то обязательно убьет его, чтобы отомстить, как только представится случай. Но Орм уверил его, что никакого вреда ему не будет причинено, чтобы он не волновался на этот счет, что бы ни думал по этому поводу Остен. Мальчика звали Ульф, и с самого начала его баловали Аза и Йива, которые не знали, как наградить его за ту великую службу, которую он им всем сослужил. Аза засела за шитье, чтобы самой сшить ему самую лучшую одежду. Она и отец Виллибальд были согласны, что этот мальчик — знак Божий, посланный, чтобы спасти их от козней Дьявола. Они спросили его, как он попал к торговцам. Мальчик ответил, что убежал от жестокого дяди, вместе с которым он жил на побережье, и от чьих рук много натерпелся с тех пор, как его мать и отец утонули во время рыбной ловли. А торговцы наняли его присматривать за лошадьми.
— Но они меня плохо кормили, — продолжал он, — так что я всегда был голоден, кроме тех случаев, когда удавалось украсть корм у лошадей. И мне приходилось не спать каждую ночь, чтобы смотреть за лошадьми, а если что-нибудь с ними случалось, меня избивали. Но самое плохое то, что мне никогда не разрешали ехать на лошади, как бы сильно я не уставал. Несмотря на все это, мне все-таки с ними было лучше, чем с дядей, но я их никогда не любил и рад, что от них освободился. Здесь у меня есть то, чего никогда раньше не было: достаточно еды и постель для сна, поэтому я с радостью останусь с вами насовсем, если вы не прогоните. Я даже не боюсь креститься, если вы считаете это необходимым.
Отец Виллибальд ответил, что это необходимо, без всяких сомнений, крайне необходимо, и его окрестят, как только он пройдет обучение христианскому вероучению. Йива велела ему присматривать за Оддни и Людмилой, которые уже могли ходить и легко убегали из дому и два раза всех напугали, когда их обнаружили внизу на реке. Мальчик исполнял эти обязанности хорошо, сопровождая их повсюду, куда бы они ни пошли. Это, сказал он, работа лучше, чем присматривать за лошадьми. Он умел свистеть лучше, чем кто бы то ни был, знал много мелодий и даже мог подражать разнообразным птицам. Обе девочки полюбили его с самого начала. Со временем он стал называться Радостный Ульф за свой веселый нрав.
Остен и его двое раненых товарищей к этому времени уже окрепли настолько, что их можно было переносить, поэтому их перенесли из церкви в баню, где они находились под охраной вооруженного часового. Отец Виллибальд пытался обучать их христианскому учению, но через некоторое время он пришел к Орму и сказал, что почва их сердец окаменела и не принимает семена благодати. Этого, однако, только и можно было ожидать, добавил он.
— Я — не тщеславный человек, — продолжал отец Виллибальд, — и не гонюсь за славой и почетом. Тем не менее, я буду знать, что дело всей моей жизни было не напрасно, если я смогу стать первым священником, окрестившим какого-нибудь смаландца. Потому что до сих пор не известно ни одного подобного случая. И если это произойдет, возрадуются небеса. Но смогу ли я уговорить этих людей — вызывает сомнения, поскольку их упрямство не знает равных. Хорошо бы было, если бы ты, Орм, мог помочь мне, поговорив с этим Остеном.
Орм счел это предложение мудрым и сказал, что будет рад оказать посильную помощь.
— Я могу обещать тебе, — добавил он, — что все трое будут крещены до того, как покинут мой дом.
— Но их нельзя крестить, пока они не прослушают мой курс занятий по вероучению, — сказал отец Виллибальд, — а они категорически отказываются.
— Они прослушают мой, — сказал Орм.
Они пошли вместе в баню, где Орм и Остен встретились впервые после той ночной битвы. Остен спал, но открыл глаза, когда вошел Орм. Голова его была в повязке, которую отец Виллибальд менял каждый день. Он медленно поднялся и сел, поддерживая голову двумя руками, и не мигая смотрел на Орма.
— Хорошая встреча, — сказал Орм, — потому что голова моя все еще на плечах, даже еще крепче, чем твоя, и я должен поблагодарить тебя за все те богатства, которые ты благоразумно принес мне. Но думаю, что ты ожидал, что дело обернется не так.
— Оно и обернулось бы не так, — сказал Остен, — если бы мальчишка не предал меня.
Орм засмеялся:
— Не ожидал, что ты будешь жаловаться на коварство. Но я хочу задать тебе один вопрос. Ты пытался взять мою голову. Так скажи мне, у кого самые большие права на твою?
Остен некоторое время молчал. Затем он сказал:
— Мне не повезло в этом деле. Мне больше нечего сказать.
