Йива отсутствовала долго. Когда она, наконец, вернулась, то показала Раппу кулак.
— Я выяснила правду об этом деле, — сказала она. — Все так, как я и предполагала. Можешь успокоиться, Рапп, потому что ничего предосудительного между ними в лесу не произошло. Единственный, кто вел себя плохо — это ты. Торгунн даже не знает, смеяться ли над тобой за твои подозрения, или плакать, вспоминая о тех словах, которые ты ей говорил. Она говорит, что уже почти жалеет, что не соблазнила священника, когда у нее была возможность. «Мы могли получить большое удовольствие, пока Рапп не пришел, — сказала она мне. — Если мне в любом случае приходится выносить его подозрения, и то, что он на меня смотрит, как на позорную женщину, я уж лучше насладилась бы полностью от этого дела. Так она сказала, и если ты настолько умный человек, Рапп, как я о тебе думала, ты больше никогда ни словом не упомянешь об этом. А если станешь поминать, то я не поручусь за ее поведение. Но если будешь с ней нежен, я думаю, она забудет все это, и было бы очень хорошо, если бы ты сделал ей ребенка, потому что тогда тебе не придется беспокоиться по поводу несчастного магистра.
Рапп почесал в затылке и что-то проворчал в том смысле, что не все есть результат недостаточности его попыток. Но они видели, что он с большим облегчением услышал то, что сказала ему Йива, и он поблагодарил ее за то, что прояснила вопрос.
— Хорошо, что у меня самого есть немного мудрости, — сказал он, — хотя и не столько, сколько у тебя, Йива, потому что, если бы я был нетерпеливым человеком, я бы убил магистра и остался бы в дураках, а ты и Орм больше не были бы моими друзьями. А сейчас пойду к Торгунн, утешу ее и помирюсь.
Когда Орм и Йива легли спать, они перед сном еще немного поговорили об этом.
— Все закончилось лучше, чем я ожидал, — сказал Орм, — благодаря твоим хлопотам. Если бы я должен был принимать решение по этому вопросу, я бы решил, что они занимались там в лесу не только ее коленом.
Йива некоторое время лежала молча. Потом сказала:
— Орм, ты бы решил правильно, но ты никогда не должен никому об этом говорить. Я обещала, что никому не скажу то, что она мне рассказала, и уговорю Раппа поверить, что ничего не было. Мы должны оставить все, как есть, и никто не должен ничего знать, даже отец Виллибальд, потому что, если правда выплывет наружу, это очень расстроит Раппа и Торгунн, а также и несчастного помешанного на женщинах магистра. Но тебе я расскажу правду, которая состоит в том, что между этими двумя было нечто большее, чем просто молитвы над коленом. Она говорит, что он ей сразу понравился из-за его красивого певучего голоса и несчастной судьбы, на которую он обречен, кроме этого, она сказала, что не может отказать святому человеку. Она говорит, что задрожала всем телом, как попавшая в капкан летучая мышь, когда он прикоснулся к ее колену, а она лежала на земле, а он, казалось, не смутился, а сразу же понял, что у нее на уме. Сразу же оба они были охвачены страстью, она говорит, что ничего не могла поделать. Позднее, когда оба они успокоились, он стал стонать и рыдать и вновь начал свои молитвы с того же места, на котором прервался, но успел сказать лишь несколько фраз, как появился Рапп. Поэтому, несомненно, опухоль и стала хуже, потому что ему следовало повторить молитвы трижды, чтобы они подействовали. Но она будет благодарить Бога всю оставшуюся жизнь, говорит она, за то, что тот не позволил Раппу появиться несколькими минутами ранее. Итак, если ты расскажешь Раппу или кому-нибудь другому обо всем этом, ты сделаешь меня очень несчастной, и других людей тоже.
Этот рассказ доставил большое удовольствие Орму, и он пообещал никому не говорить ни слова — ни Раппу, ни другим.
— Пока Рапп не знает, что они наставили ему рога, — сказал он, — никакого вреда от этого инцидента не будет. Но этот магистр, действительно, замечательный человек, потому что во всех остальных мужских делах он полный профан, но его умение обращаться с женщинами просто великолепно. Будет плохо, если он будет видеться с Торгунн наедине. Если это случится, то дело может кончиться плохо, потому что Рапп не позволит обмануть себя второй раз. Поэтому надо придумать ему какое-то постоянное занятие, которое будет его удерживать подальше от нее, а ее — от него, потому что я не знаю, кто из них будет сильнее хотеть второй встречи.
— Ты не должен обходиться с ним слишком строго, — сказала Йива, — потому что бедняге еще предстоят большие страдания в руках смаландцев. Я сама сделаю все, возможное, чтобы держать их подальше друг от друга.
На следующее утро Орм позвал магистра к себе и сказал ему, что нашел для него занятие, которое, как ему кажется, он сможет выполнять ко всеобщему удовлетворению.
