На другой день я снова пошел к меченосцу Захариасу, который был так доволен, как все получилось что поступил честно по отношению ко мне. Все, сказал он, улыбаясь удовлетворенно, прошло даже лучше чем он надеялся. Скуле был мертв, когда страж; нашла его, а архимандрит сейчас находится в тюрьме по обвинению в уличной драке и убийстве. Есть надежда, что его не отпустят до тех пор, пока ему не отрежут уши, потому что император Константин боится своего брата, а император Василий всегда выносит суровые приговоры любому монаху, виновному в ненадлежащем поведении, и особенно он не любил когда убивали воинов его охраны. В качестве награды за мои успешные действия моя просьба была выполнена немедленно. Он уже поговорил со своими влиятельными друзьями, которые занимают высокие посты на флоте, и скоро я стану капитаном корабля на одном из красных судов, считавшихся самыми лучшими на флоте.
Все получилось, как он обещал, потому что даже византийские придворные иногда держат слово. Итак я был назначен на хороший корабль и отбыл вместе с сыном из дворца, подальше от тех опасностей, которые содержались в нем для нас. Мы плыли на запад в страну Апулию, где сражались со слугами Мухаммеда, как сицилийцами, так и из более отдаленных стран. Мы оставались там долго и пережили много приключений, о которых долго рассказывать. Мой сын становился сильным и красивым, я сделал его лучником на моем корабле. Он любил море, и мы были счастливы. Но когда мы сходили на берег, он всегда глупо вел себя с молодыми женщинами, как это бывает с молодыми людьми, из-за этого мы ссорились. Когда мы бросали якорь в императорских портах, в Бари или Торенто в Апулии, или в Модоне, или в Непанто, где были большие верфи и где мы получали жалование, там всегда было много женщин, поскольку туда, где есть моряки с добычей и деньгами, всегда стекаются и женщины. Но в таких городах были и чиновники, называвшиеся стратеги, также морские начальники в серебряных ботинках, чиновники, называвшиеся секретисы, и логофеты, которые занимались вопросами добычи и платы. С ними были их красивые жены, женщины с ангельскими голосами, белыми руками и подкрашенными глазами. Они были полны колдовства и были не для моряков, о чем я часто напоминал Хальвдану.
Но он обращал мало внимания на мои советы. Женские взгляды всегда обращались в его сторону, а он считал подходящими для себя только самых лучших, ведь он спал с самой дочерью императора. Византийские женщины горячие, они быстро умеют наставить рога своим мужьям, когда их страсть возбуждена. Но их мужья не любят, когда им наставляют рога, и чиновники, занимающие высшие посты, приказывают убивать любого молодого человека, которого они заподозрят, а часто заодно убивают и своих жен, чтобы успокоиться, жениться снова и быть удачливее в новом браке. Я всегда советовал Хальвдану оставить замужних женщин в покое и ограничиться теми, чья добродетель была только их собственным делом. Если бы он послушался моих советов, того, что случилось позднее, никогда бы не произошло. Он не умер бы, и я не был бы таким, какой я есть. Не сидел бы я здесь, рассказывая тебе о Болгарском золоте. Так было бы лучше.
Его убили не ради женщины, а ради золота. Но именно женщина была причиной того, что пути наши разошлись, а остальное было уже следствием этого.
Тогда меченосец Захариас Лакенодрако выплюнул хлеб причастия в лицо своему врагу, архимандриту Бофрону, который к тому времени вновь стал любимцем императора, закричав перед собравшимися придворными. что архимандрит отравил его. Архимандрита за это выпороли кнутом и сослали в дальний Монастырь, но Захариаса также сместили с должности и отрезали ему уши за то, что обесчестил Христа. Ведь считалось, что если человек взял в рот тело Христово, он должен верить и глотать, даже если знает, что хлеб отравлен. Когда эти новости из Миклагарда достигли меня, я громко смеялся, думая, что трудно решить, который из этих двух людей хуже, ижелание обоих, чтобы у врага отрезали уши, теперь сбылось.
Но у Захариаса был сын по имени Теофилус. Ему уже было тридцать лет и он служил при дворе. Когда его отец лишился ушей и должности, сын пошел к обоим императорам и упал им в ноги. Он сказал, что грех, совершенный его отцом, очень тяжек, и что он рыдал от радости, когда узнал, какое мягкое наказание понес. Короче говоря, он расхваливал милосердие обоих императоров настолько красноречиво, что вскорости был назначен императором Василием военно-морским казначеем. Это означало, что он будет наблюдать за дележом всей добычи, захваченной императорскими кораблями, и будет, кроме того, отвечать за все вопросы, касающиеся жалования моряков.
