— Такой праздник, как этот, который продолжается шесть дней, всем нам даст время, чтобы рассказать свои истории, а что может быть лучше, чем послушать хорошую историю, когда человек наелся досыта, а в кружке у него еще осталось пиво. Это помогает легко провести время между блюдами и уменьшает возможность ссор за столами. Но позвольте мне сказать в пользу епископа, что он знает хорошие истории, поскольку я сам слушал многие из них с удовольствием, о святых и апостолах и о старых королях, которые правили на Востоке. Он рассказывал мне много историй об одном из них, по имени Соломон, который был сильно возлюблен Богом и который, кажется, был очень похож на меня, поскольку имел много женщин. Я считаю, что епископ должен рассказать свою историю первым, пока еда и питье не усыпят его, поскольку наше святочное питье оказывает на него не такой положительный эффект, как на нас, ведь у него не было достаточно времени привыкнуть к нему. После него, пусть другие расскажут о своих приключениях в Йорундфьорде, или о Стирбьорне у вендов, или о других. Среди нас также есть люди, которые были в Испании, откуда они приплыли к моему двору со священным колоколом, который сослужил мне великую службу, и я хочу послушать их рассказ до того, как закончится праздник.
Все согласились с тем, что король Харальд сказал мудро, и было сделано так, как он предложил. Так что в этот вечер, после того как принесли факелы, епископ рассказал историю короля Давида и его сына Авесаллома. Он говорил громко, так что каждый мог слышать его, и рассказал он свою историю интересно, поэтому все, кроме короля Свена, остались довольны. Когда епископ закончил говорить, король Харальд заметил, что его история достойна того, чтобы ее запомнить, по нескольким, причинам. А Стирбьорн засмеялся, поднял свой стакан и сказал королю Свену:
— Будь мудрым, о король, обрати внимание на эту историю и подстригись коротко, как епископы.
Эта реплика понравилась королю Харальду, который хлопнул себя по ляжкам и рассмеялся так сильно, что зашаталась вся скамья по его сторону стола. А когда его и Стирбьорна люди увидели, что их хозяева смеются, они тоже присоединились, даже те из них, кто не слышал, из-за чего смех, так что веселился уже весь зал. Люди короля Свена были, однако, недовольны, а сам он сидел нахмуренный и бормотал что-то себе в кружку, поглаживая бороду и имея угрожающий вид, как будто в любой момент он мог вскочить на ноги и начать драку. Стирбьорн наклонился вперед на стуле и смотрел на него своими светлыми, никогда не мигающими глазами, улыбаясь при этом. Зал наполнило заметное беспокойство, создавалось впечатление, что рождественский мир может скоро быть нарушен. Епископ простер руки и прокричал что-то, чего никто не услышал. Все смотрели друг на друга через стол и присматривали себе какой-либо предмет, который смог бы послужить оружием. Но тут шуты короля Харальда, два маленьких ирландца, известные своим мастерством, вспрыгнули на стол короля Харальда в своих пятнистых одеждах, с перьями в волосах, и начали хлопать своими широкими рукавами, надувать грудь, стучать ногами и вытягивать шеи. Затем они закукарекали друг на друга, точь-в-точь как петухи, так что никто из присутствовавших не мог припомнить, чтобы настоящий петух кричал так хорошо, как они. И в течение нескольких мгновений все забыли про свою злость и качались на скамьях, беспомощные от смеха над их проделками. Так закончился первый день праздника.
На следующий день, когда еда была закончена и принесли факелы, Сигурд Буссон рассказал им о своих приключениях в Йорундфьорде и о том, как длинные волосы спасли его. Все знали про эту экспедицию, что йомсвикинги, вместе с людьми с Борнхольма, отправились на многих кораблях под командованием сыновей Струт-Харальда, с Бу Дигре и Вагном Акессоном, чтобы отвоевать Норвегию у ярла Хаакона, и что немногие вернулись из этого похода. Так что Сигурд не тратил много слов на эту часть своей истории, и не упомянул о том, как Сигвальд вместе со своими кораблями убежал с поля битвы. Потому что было бы грубостью говорить о Сигвальде в присутствии Торкеля Высокого, хотя все они знали Торкеля как смелого воина и, знали также о том, что он получил удар камнем по голове вскоре после того, как вражеские корабли подошли к ним, так что он был без сознания, когда его брат уплывал.
