Аза сказала, что Орм сейчас — хозяин в доме, и что все его друзья — ее друзья. Они вошли в дом, и к ним относились, как к героям. В ее глазах поблескивали слезы, когда она носила к столу блюда, которые, как она знала, Орм любил больше всего. Им много чего было рассказать друг другу, и рассказы заняли много вечеров, но не было сказано ни слова о том, как Токе добыл эту женщину, потому что Орм не хотел омрачать радость матери сразу же после приезда. Аза сразу же занялась Токе и лечила его раненую руку с большой осторожностью и умением, так что она стала быстро заживать. Она была по-матерински добра с Мираб, хотя они почти не могли разговаривать друг с другом, хвалила ее красоту и черные волосы. Она была разочарована тем, что Орм и его люди не хотят благодарить Бога вместе с ней за свое счастливое возвращение. Но она была слишком переполнена радостью, чтобы обижаться на этот отказ, и говорила, что Орм и другие поймут все, когда станут старше и мудрее.
Вначале Орм находил такую мягкость странной для Азы, и только через шесть дней он услышал, как она резко отчитала одну из служанок, и понял, что она вновь становится сама собой.
Орм и Токе снова стали друзьями, хотя ни один из них не упоминал Йиву. Когда они рассказали Азе о приключениях, доставшихся им с начала экспедиции Крока, Орм почувствовал, что его прежняя привязанность к Токе вернулась к нему, и^очень хвалил его. Но когда его мысли обращались к Йиве, его настроение портилось, и тогда вид Токе и его женщины не вызывал у него радости. Мираб становилась с каждым днем все красивее, все время пела и смеялась, они с Токе были так счастливы, что им некогда было замечать заботы других людей. Аза предсказала, что у них будет пятеро детей, и Мираб, когда ей об этом сказали, улыбнулась и ответила, что они делают для этого все возможное. Аза заметила, что ей теперь надо искать невесту для Орма, но Орм мрачно ответил, что с этим она может не спешить.
Учитывая то, как обстояли дела, для Токе было невозможно ехать домой по морю, по крайней мере, пока корабли короля Харальда находились в Сканоре. Поэтому он решил отправиться в Листер по суше, без сопровождения, только со своей женщиной (Рапп остался с Ормом), и купил лошадей, чтобы ехать на них. Однажды рано утром они отправились в путь, горячо поблагодарив Азу за гостеприимство. Орм немного проводил их, показав дорогу на Листер.
— Здесь мы должны расстаться, — сказал Орм, — и от всей души я желаю вам приятного путешествия. Но на будущее надеяться нелегко, потому что король Харальд не успокоится, пока не поймает вас, куда бы вы ни убежали.
— Боюсь, что такая уж наша судьба, не везет нам с королями, — отвечал Токе, — хотя мы так же смиренны, как другие люди. Аль-Мансур, король Свен, а теперь еще и король Харальд — мы всех их сделали своими врагами, и человек, который принесет наши головы любому из них, будет щедро награжден. Тем не менее, мы продержимся.
Итак, они расстались. Токе и Мираб поехали на восток и скрылись в лесу, а Орм поехал к дому, чтобы рассказать Азе о той опасности, которая нависла над ними из-за гнева Короля Харальда.
В ту весну множество кораблей было построено вдоль побережья северных стран. Заливы и бухты выплевывали в море флотилии, на борту которых находились короли и их ярость, и когда наступило лето, на морях стало очень неспокойно.
Стирбьорн рано поплыл через Восточное море с большим количеством кораблей и людей из Йомсборга, Борнхольма, Скании. Он вошел в озеро Меларен и в конце концов подошел к равнине около города Уппсала, где он и король Эрик вступили в бой. Там он и погиб в первые же минуты сражения, и говорили, что умер он с улыбкой на устах. Потому что, когда он увидел, как войска шведов двинулись вперед, по древнему обычаю неся конские головы, надетые на пики, а король Эрик сидел в середине своей армии на старой священной повозке, запряженной быками, он откинул голову назад в диком приступе смеха. В тот же самый момент копье попало в промежуток между его бородой и краем щита, прямо ему в горло. Когда его воины увидели это, многие пустились в бегство, так что король Эрик одержал великую победу.
