— Вступай ко мне. Я продвигаю людей за реальные умения, ты не задержишься в рядовых надолго. И кто знает, сколькими людьми ты будешь командовать через год…
— Зачем мне это? Сейчас я всё еще сотник, завтра же я могу поднять своих людей и просто уйти, и у тебя не хватит силы, чтобы остановить нас. — Долан закинул свой арбалет на плечо и повернулся, собравшись уходить.
— Пустая угроза. Если бы мог — то уже давно бы ушел.
— Я знаю, что без боя вы не отпустите тех, кто знает про ядро. Не желаю видеть, как боевые братья будут проливать кровь друг-друга. Это единственная причина… Но и смотреть, как уничтожается мой отряд, я больше не могу.
Черт. Если его отпустить, то междоусобной резни точно не избежать. С новым оружием гвардия справится, но терять людей из-за такой ерунды…
— Стой. Ты гордишься своим оружием, верно?
— Верно. — Слегка недоуменно сказал он и продолжил чуть угрожающим тонном. — Аристократа не отличить от простолюдина, если вогнать ему болт в глаз. Хороший выстрел уравнивает всех.
Он покачал своим блочным арбалетом, намекая, что именно он может сделать этот выстрел. В меня.
— Тогда следуй за мной. Я покажу тебе то, что по настоящему уровняет всех. Ты своими глазами увидишь, почему тебе стоит принять моё предложение, а не цепляться за свой жалкий отряд.
Спустя 10 минут мы стояли на пустыре, в двадцати метрах от которого, на деревянных крестах висели два комплекта пехотных кирас.
Три с половиной миллиметра стали, округлые формы — это максимум, что может позволить себе неодаренная тяжелая пехота. Такая толщина надежно защищает от почти любого стрелкового оружия и от практически любых ударов таких же пехотинцев. Надежная, дорогая защита, пусть и не чета рыцарской.
— Вот, господин, я принесла. Тяжеленькое! — Запыхавшаяся Мира передала мне мушкет и получила заслуженный поцелуй.
— Мняя… Вот еще пули и порох. — Она улыбалась до ушей и вновь потянулась ко мне, но я лишь погладил её по макушке. Хорошенького понемногу, еще вечером поласкаемся.
Провожу рукой и смертоносному орудию. Моя первая попытка вооружить солдат чем-то по-настоящему убойным и я однозначно перестарался. Огромный калибр в 30 миллиметров, грубое деревянное ложе из кое-как обработанной березы, длиннющий ствол с креплением под штык и масса под двадцать килограмм. Тогда я делал максимально мощные пушки, используя себя как эталон того, какую отдачу может выдержать человек. Таких я успел собрать лишь две, потом до меня дошло пара простых вещей.
Первая — обычные солдаты имеют не такое крепкое тело и просто поломают себе кости такими волынами.
Вторая — они просто не попадут пулей куда надо без тренировок, а раз лишнего пороха на тренировки нет — то лучше дать им картечницы-мушкетоны.
Пули тут тоже были особые, свинцовые, колпачковой формы, со стальным сердечником внутри. Такие пули будут слегка расширяться при выстреле, надежно сцепляясь со стенками гладкого ствола, что делает мушкет более-менее точным. По крайней мере метров на 100 с попаданием в ростовую мишень проблем быть не должно.
Я погладил своего монстра и махнул рукой Долану.
— Покажи, что можешь.
— Без магии?
— Без.
— Хорошо, любуйтесь.
Он поставил свой Пронзатель на землю и принялся крутить краникен, пока тетива из гоблинских сухожилий не затрещала от натуги.
Одним движение он завел руку за спину и безошибочно достал болт. Узкий и граненый — бронебойный.
Отточенное годами единое движение, сухой щелчок тетивы и вот болт уже летит в цель. Долан даже не целился! Он просто закинул болт в ложе, одновременно с этим поднял арбалет и выстрелил!
Звон!
Болт пробил переднюю пластину кирасы и на половину своей длинны застрял в ней. Я впечатлено поцокал языком. 3,5 мм, не самая дерьмовая сталь. Кираса обязана была выдержать, но результат перед глазами. Броня не спасла.
— Он труп. Но, замечу, в реальном бою я стрелял бы в голову, а не грудь.
— Неплохо. — Признал я. — Теперь смотри.
Приклад упирается в землю, надкусывается бумажный патрон с уже отмеренным зарядом пороха. Черные гранулы с шелестом сыплются в ствол, следом проскальзывает пуля. Пыжи хороши, если есть время подготовиться, но если враг уже совсем близко — зарядка упрощается в ущерб точности. Удар шомполом, чуть подпрессовать и убедиться, что пуля точно достигла каморы. Остаток пороха — на зарядную полку. Курок взведен. Я готов к выстрелу и на это ушло даже меньше времени, чем у Долана.
Совместить мушку с целиком, плотно прижать приклад к телу — отдача будет жесткой.
Всё как в сотнях раз до этого, на реконструкциях. Среди друзей.
Палец мягко нажимает на спусковой крючок и порох воспламеняется, как и моя внезапная ненависть к Самаилу. Проклятый ублюдок, что лишил меня всего!
Оглушительный грохот и не менее оглушительный звон! Доспехи сорвало с деревянных креплений и покатило по земле, но я уже вижу результат. Гигантская входная дыра спереди, а сзади — кирасу просто разорвало на части. Это даже больше, чем простое пробитие навылет, никаких шансов выжить, даже если бы целитель сразу попытался спасти неудачника!
