…Обернулся от дверей, посмотрел на Грачева пристально и добавил:
– А вам я письменный приказ пришлю».
Казалось бы, в такой критический момент власть должна быть максимально собрана и организована. Ею должна руководить единая воля. Но все было совсем наоборот. Не собравшаяся в критической ситуации в единый кулак власть, а какие-то ее отдельные осколки, фрагменты. Произошла непонятная децентрализация власти. Гайдар поручает и. о. председателя Госкомитета по чрезвычайным ситуациям Сергею Шойгу срочно подготовить к выдаче 1000 автоматов с боезапасом и получает от него гарантию, что в случае необходимости оружие будет роздано сторонникам Ельцина для непосредственного участия в боевых действиях в Москве. ЧВС обзванивает регионы и силовиков. Ведет переговоры с сидящими в Белом доме депутатами.
Танки вокруг Белого дома. 4 октября 1993
[РИА Новости]
Создается ощущение, что единый центр контроля и управления отсутствовал. И единственным, кто смог этот центр мало-мальски сформировать, был ЧВС. Он по собственной инициативе – президент находился в Кремле, но был недоступен – записал видеообращение, которое было передано той же ночью по Российскому телеканалу. (Многие тогда злословили – ЧВС присвоил себе чрезмерные полномочия. А как в данной ситуации должен был вести себя второй человек в государстве?) И даже после появления Ельцина ЧВС все равно председательствует на совещании в Минобороны.
Ельцин попал в положение, когда в демократическом государстве, строительство которого он сам провозгласил, голос оппозиции власть должна была подавить силой. Ельцина убивала зеркальность ситуации – снова Белый дом становится символом сопротивления действующей власти. Август 1991-го – несостоявшийся штурм Белого дома, и октябрь 1993-го – когда штурм был уже неизбежен. Советы сыграли важную роль в демонтаже коммунистической системы – расшатали абсолютную власть партии и диктат партийного аппарата. Стали тем механизмом, который привел его к власти, – избрали своим председателем два года назад. В период августовского путча Белый дом был символом свободной России.
Возможно, мысли и чувства именно такого порядка в сочетании с усталостью парализовали Ельцина и стали причиной его дискретной включенности в события.
Пускай сегодня власть совсем другая, картинка, по сути, та же. Ельцин географически находится на территории путчистов, а мятежники, под лозунгами свободы и демократии, окопались в Белом доме – географически на той территории, с которой и начиналась новая свободная Россия. Ельцин был убежден, что это в тоталитарном государстве с оппозицией разговаривают полицейскими и военными мерами. А в демократии – посредством убеждений, компромиссов, голосований. И вот приходится возвращаться назад…
В результате власть как институт не имела внятной консолидированной позиции и потому разбилась на отдельных чиновников, пребывающих в растерянности. Первый раз в новой истории возникла ситуация, когда власть должна была стать не группой друзей, группой людей, придерживающихся определенных взглядов, а монолитной структурой, готовой действовать сообща.
Для ЧВС никакого символизма в данной ситуации не было, оттого не было и рефлексии.
Октябрь 1993-го стал одним из главных событий 90-х. Немало тех, кто считает, что выход президента за рамки конституционного поля, разгон оппозиционных депутатов и окончательная ликвидации системы советской власти нанесли тяжелый удар по российской демократии. Однако тогда в не присущей им роли «защитников демократии» на стороне оппозиции выступали боевики «Русского национального единства», бывшие сотрудники Рижского ОМОНа, члены Союза казачьих офицеров, Союза ветеранов войны в Афганистане, бойцы из Приднестровья. Демонстранты крушили машины, избивали сотрудников милиции, отбирали у них оружие и снаряжение, захватывали военные грузовики и бронетранспортеры. На улицах Москвы пролилась кровь. Вооружившись, оппозиция захватила мэрию, арестовала высокопоставленных чиновников, попытка штурма телецентра Останкино привела к многочисленным жертвам.
Достигнутое соглашение между представителями Кремля и оппозиции было блокировано Р. Хасбулатовым и А. Руцким.
Московские власти разошлись по разные стороны баррикад: депутаты Моссовета поддержали Белый дом, правительство Москвы – Кремль. В Белом доме была отрублена связь, поэтому ему не удалось раскачать регионы, выйти на контакты с армейскими подразделениями.
Для ЧВС это был мятеж против законной власти, причем вооруженный, в ходе которого гибли люди. И для него не было другой задачи, кроме как быстрее подавить этот мятеж, который в случае затяжки конфликта, неуверенности и слабости власти мог перекинуться на всю страну.
Выборы в новый парламент были назначены на 12 декабря 1993 года – через два с небольшим месяца после завершения октябрьских событий. Власть не сомневалась в полной победе провластного движения «Выбор России», а также других лояльных ей объединений, что обеспечивало бы контроль над Думой.
