…В результате всех перипетий в конце февраля 94-го Сосковец достигает положения второго лица в правительстве. Он замещает Черномырдина во время его отсутствия и часто сам председательствует на заседаниях правительства. Он руководит комиссией по оперативному управлению экономикой и комиссией по неплатежам. Он ведет переговоры о военно-техническом сотрудничестве с зарубежными странами. Он занимается вопросами инвестиционной политики. Он определяет порядок выделения квот спецэкспортерам нефти. Он “решает вопросы” с бастующими шахтерами… Он сопровождает Ельцина в Германию. Он появляется вместо президента в Шенноне. Он встречает вместо премьера английскую королеву. Он получает президентское указание навести порядок в ТЭКе. Вместо того же Черномырдина. Особенно явственным предпочтение, отдаваемое Сосковцу, становится после скандала “черного вторника”[8]. Таким образом, его политическое укрепление происходит под крылом президента… Очевидно, что с Черномырдиным… связки не получилось. Бывший глава Газпрома и “стихийный рыночник” Черномырдин оказался, как ни странно, более чужд по духу “силовикам”, чем Сосковец с его биографией блестящего советского руководителя, с его менталитетом жесткого “государственника”, с его амбициозным характером… Сегодня для лиц, поставивших на Сосковца, самым логичным представляется создать ситуацию, в ходе которой станут возможными отставка Черномырдина и назначение на его место Сосковца… Для самого Сосковца “дружба” с прожженными аппаратчиками из окружения Ельцина крайне выгодна. Кроме всего прочего, у него просто нет личной команды… Его окружение – технари, среди которых нет даже второстепенной политической фигуры. Политический вес Сосковца в значительной степени уступает политическому весу того же Черномырдина».
ЧВС никогда не делал замечания своим сотрудникам при других – только один на один. Но единственный раз отошел от этого правила. В случае с Сосковцом. Того в какой-то момент стало «заносить».
Как-то Сосковец через голову премьера зашел к президенту с документами. Ельцин наложил на них свою резолюцию. Хотя они не входили в сферу его деятельности – относились к компетенции правительства.
«А вскоре состоялось заседание правительства, – вспоминает Тринога. – Оно уже подходило к концу, когда ЧВС сказал: тут такое дело, я что, кого-то из членов правительства с вопросами не принимал, кого-то отсылал – да пошел отсюда со своими бумажками? Были такие случаи? Я чего-то не помню. Все загудели: нет, не было. А в чем вопрос? ЧВС достает эти бумаги (которые Сосковец носил к Ельцину) и говорит: а вот один из членов правительства пошел с этими бумагами к президенту. Я в это время был здесь. Я не знаю, чего он хотел. Берет свои бегунки, пишет: все поручения по выполнению расписывает на Сосковца. И пишет срок. Все сложил в папку. Я ему по пути папку отдам, говорит. Сосковец потом ходил к Петелину, ко мне. Надо что-то делать. А чего теперь делать – иди выполняй».
ЧВС приходилось в такой ситуации проявлять недюжинное аппаратное мастерство, чтобы сохранить свои позиции во власти. Вспоминает А. Шохин:
«Кремлевские силовики (прежде всего Коржаков) делали ставку в правительстве на Олега Сосковца. Он явно занимал роль большую, чем один из вице-премьеров, пусть даже первый. Когда Коржаков в своих “донесениях” Ельцину предлагал убрать меня (для этого ему приходилось сочинять компромат) с экономического блока и передать обязанности отраслевому вице-премьеру – Сосковцу, Черномырдин видел в этом угрозу себе. Если бы Сосковец забрал всю экономику, то стал бы по факту реальным премьером. Черномырдин перестал бы быть хозяином в Белом доме. Поэтому он защищал меня, что называется, до последнего патрона. И не из-за любви к ближнему. Для баланса».
Именно для баланса. Слишком резкий крен в сторону как «консерваторов», так и реформаторского крыла правительства был слишком опасен.
«Это была атмосфера 90-х годов, – поясняет Масленников. – Можно было договариваться со всеми и убеждать. Иногда в острой словесной перепалке, иногда за грудки, очень часто матом. Но если находилось компромиссное решение, оно работало. И после кризиса 98 года это реализовал Примаков».
Словом, неправильно рассматривать Сосковца как какое-то очевидное зло. Он занимал свое место абсолютно по праву.
Как я уже писал, менее чем через полгода работы команды реформаторов Ельцин стал укреплять правительство опытными профессионалами, хорошо разбирающимися в реальной экономике (Хижа, ЧВС, Шумейко). А у металлургов Сосковец был практически столь же авторитетной фигурой, как ЧВС у нефтяников и газовиков.
С приходом Гайдара приоритетами в работе правительства были макроэкономика, приватизация, формирование конкурентной среды, выстраивание реальных рыночных механизмов и т. д. Промышленность оказалась не то что бесхозной, но явно не предметом первоочередной заботы.
